Осознанность настоящего момента – это состояние бытия, противоположное чему-то, что мы делаем. Простейшее определение осознанности настоящего момента – это полностью осознанный момент, в котором мы находимся, – или чувство присутствия и вовлеченности в моменте.

Упор делается не на момент, а на бытие, которое мы привносим в наш жизненный опыт, когда уделяем этому моменту полное внимание.

Надежным показателем того, что мы вошли в осознанность настоящего момента, является ощущение, что наш опыт, независимо от того, насколько комфортным или некомфортным он может порой казаться, пронизан благодарностью.

Когда я говорю о благодарности, я не имею в виду тип благодарности, основанный на сравнении, вроде чувства благодарности за то, что у нас лучше здоровье или больше богатства, чем у кого-то еще. И это не та благодарность, которая возникает, потому что жизнь сама течет так, как мы хотим, и все дается легко. Скорее, это благодарность, которая не требует никаких оснований, – благодарность за приглашение, возможность пройти этот путь и дар самой жизни.

Благодарность – это единственный маркер, от которого мы можем зависеть как от показателя того, насколько мы присутствуем в своем опыте. Если нам не хватает благодарности за то, что мы просто живы, то мы ушли из настоящего в иллюзорное ментальное состояние, называемое «время».

Из-за того, что мы рождены в культуре, которая существует почти полностью в мире времени, только некоторым из нас от природы дано продолжительно присутствовать. Это проклятье современной цивилизации. Мы жаждем прогресса, но во многих случаях прогресс ведет к структурированию жизни таким образом, что нам больше нет необходимости присутствовать. Чем более автоматическим становится наш опыт, тем менее мы вовлечены в искусство жизни.

В мире времени трудно быть благодарными, потому что кажется, что ничто не происходит так, как нам видится должным. Прошлое копит в себе сожаления, а будущее обещает улучшения, в то время как настоящее требует постоянной корректировки. Мы, следовательно, тратим мгновения бодрствования и трезвости, размышляя над тем, что не сработало в прошлом, и планируя те изменения, которые, по нашему мнению, необходимы для достижения мира и удовлетворения, которых мы ищем в будущем. Поскольку эти корректировки ориентированы на «лучшее завтра», мы забываем, как наслаждаться осмысленным сегодня. Следовательно, опыт, который мы имеем прямо сейчас, рассматривается только как средство достижения цели. Поскольку у нас нет доступа к другому опыту, который мы могли бы сравнить с нашими сиюминутными трудностями, такая жизнь кажется нормальной для нас.

Живя таким образом, мы постоянно «перепрыгиваем» настоящее. Хотя прошлое завершено и не может быть изменено, а будущее еще не прояснилось, мы предпочитаем мысленно переноситься в них, вместо того чтобы полностью войти и пережить единственный момент, который мы действительно занимаем, – момент настоящего.

Привычно пребывая в состоянии разума, которое позволяет нам проецировать свое внимание в иллюзорное прошлое или будущее, мы упускаем подлинный физический и эмоциональный опыт, который происходит прямо сейчас. Мы практически не обращаем внимания на единственный момент, который несет в себе всю вибрацию жизни. Мы думаем, что живем, но мы просто существуем. Мы думаем, что двигаемся вперед, но мы ходим по кругу. Мы стали чересчур умозрительно все оценивать и пожертвовали опытом физического присутствия и эмоционального равновесия. Следовательно, как бы мы ни верили в свое понимание собственного ментального состояния, мы постоянно пребываем в замешательстве.

Мы настолько привыкли к этому состоянию «небытия», то есть к состоянию существования, что оно кажется нам не только естественным, но и достойным стремления к нему. Разумеется, оно далеко от естественности, ведь в нем нет гармонии. На каком-то уровне мы осознаём это, ведь в моменты ментальных и эмоциональных качелей мы чувствуем, что что-то не так. Наше отсутствие внутреннего покоя отражается внешне: в постоянной хаотичности и импульсивности наших поступков, а также в том, как мы уклоняемся от любого опыта переживания минут тишины и молчания. Лейтмотив нашего беспокойного века – шум и движение.

Поскольку мы не можем вспомнить, что потеряли, нам бывает трудно понять, чего нам не хватает. Мы не можем найти это, ведь мы привыкли искать ответы либо в картинках прошлого, либо в прогнозах на будущее. Наше стремление действовать и искать что-то является свидетельством внутренней пустоты, которую наш нынешний подход к жизни не может заполнить. Слово «достаточно» ничего не значит для нас – мы не знаем меры в своей ненасытности.

Тоскуя, мы переворачиваем каждый кусочек этой планеты в отчаянном поиске пути к осознанию окружающего нас мира, но ничто из того, что мы делаем, не добавляет осознанности в наше состояние неистовой «деятельности». Так происходит потому, что мы давно забыли, что мир является не «деятельностью», а чувством. Это не что-то, что может быть принудительно или механически установлено, – оно может быть только осознано путем чувственного входа в настоящий момент.

Наше состояние внутреннего беспокойства проявляется как внешние симптомы физических, ментальных и эмоциональных болезней и дискомфорта. Неважно, как мы воспринимаем их, куда мы скрываемся в попытке избежать их и как мы отвлекаем себя бесконечными «делами», облегчение постоянно кажется недосягаемым. Как лишенный сна человек неизбежно доходит до состояния телесного и эмоционального срыва, наше отрицание спасительности оазиса осознанности настоящего момента так же быстро приводит нас ко все возрастающей дезинтеграции.