На обратном пути я нарочно снова проехал мимо Белого дома - на сей раз в освещенном окне, крайнем к востоку, виднелся чей-то силуэт. Высокий, худой, сутулый человек стоял с опущенной головой - так и чувствовалась в нем безмерная усталость и в то же время сила духа, и воля, и величие. Я был убежден, что это он, но не могу утверждать с полной уверенностью, что видел президента: я человек правдивый и в жизни слова не приврал.

Под деревьями меня ждал майор, и я разинул рот: рядом стояла летающая машина.

– Сэр, - сказал я, - как это вы...

Майор прервал меня, улыбаясь и поглаживая бороденку.

– Очень просто. Я встал у двери, - он похлопал по черному ящику, привязанному к седлу, - и передвинулся во времени назад, к тому моменту, когда не было еще даже Смитсоновского музея. Потом взял ящик под мышку, сделал несколько шагов вперед, снова повернул рычаг, передвинулся на нужное время вперед и оказался около летающей машины. Таким же способом я вышел вместе с ней - лошадь вытащила ее сюда на полозьях.

– Так точно, сэр, - ответил я.

Я решил, что буду вместе с ним дурака валять, пока ему не надоест, хотя никак не мог взять в толк, каким же образом он все-таки вынес эту летающую машину.

Майор ткнул пальцем вперед.

– Я осмотрел местность, - сказал он.
– Земля здесь очень твердая и каменистая.

Он повернулся к своему черному ящику, установил циферблат и нажал кнопку.

– Теперь здесь парк. Это примерно сороковые годы будущего века.

– Так точно, сэр, - ответил я.

Майор показал мне на узенькое горлышко сбоку машины.

– Заправляй, - сказал он.

Я отвязал один кувшин, откупорил его и начал выливать в горлышко. Судя по звуку, там было совсем пусто, и из горлышка вылетело облачко пыли. Бензина влезло не очень много, всего несколько кварт, и майор начал отвязывать остальные кувшины.

– Привяжи их к машине, - сказал он, и, пока я это делал, он шагал взад-вперед, бормоча про себя: "Чтобы завести ее, требуется, по-моему, просто повернуть пропеллер. Но ей нужно будет помочь подняться в воздух". Он все ходил и ходил, теребя свою бороденку, а потом кивнул головой.

– Да, - сказал он.
– Этого, наверное, будет достаточно.

Он остановился и поглядел на меня.

– Нервы у тебя в порядке, мой мальчик? Рука верная?

– Так точно, сэр.

– Хорошо, сынок. Летать на этой штуке, должно быть, нетрудно. Главное, полагаю, - держать равновесие.

Он указал на что-то вроде седла впереди машины.

– Я думаю, нужно просто лечь на живот, опираясь на это седло: оно соединено тросами с рулем и крыльями. Переваливаясь из стороны в сторону, ты сможешь управлять машиной.

Потом он показал на какой-то рычаг.

– А это нужно поворачивать рукой, чтобы подниматься выше или опускаться ниже. Вот и все, насколько я могу судить, а если я упустил какую-нибудь мелочь, ты в воздухе попробуешь так и сяк и сообразишь, что нужно делать. Ну как, мой мальчик, сможешь лететь на ней?

– Так точно, сэр.

– Прекрасно, - сказал он, ухватился за один из пропеллеров сзади машины и начал его поворачивать. Я взялся за другой, но ничего не получалось - они только скрипели, как заржавленные. Но мы все крутили сильнее и сильнее, и скоро машина кашлянула.

– Давай, мой мальчик, давай!
– заорал майор, и мы взялись за дело с новыми силами, и теперь машина кашляла каждый раз. Наконец, мы так крутанули пропеллеры, что чуть сами не взлетели, - и тут машина, кашлянув, тут же кашлянула снова, еще и еще раз и уже не переставала кашлять, как будто чем-то подавилась. Потом она вроде как прокашлялась, чихнула, но не остановилась, а заработала гладко и ровно. Пропеллеры вертелись, сверкая в лунном свете, так быстро, что их почти не было видно, а летающая машина отряхнулась, как мокрая собака, и из всех ее частей вылетели облачка пыли.

– Отлично, - сказал майор и чихнул. Потом он связал вместе поводья наших лошадей, и получился один длинный повод. Тогда он поставил лошадей перед машиной и сказал:

– Залезай, мой мальчик. У нас сегодня ночью еще много дел.

Я лег в седло, а он забрался на верхнее крыло и лег там ничком.

– Берись за рычаг, а я буду держать повод. Готов?

– Так точно, сэр.

– Пошел!
– крикнул майор, дернув за повод, и лошади тронулись, опустив головы и зарываясь копытами в землю. Летающая машина запрыгала по траве на своих полозьях, но скоро выровнялась и заскользила вперед гладко, как санки по укатанному снегу. Лошади подняли головы и перешли на рысь, а мотор пыхтел себе и пыхтел.