– Я просто хотел убедиться, что мне не показалось и я здесь не один, – звучит рядом с моим ухом тот самый голос, отдаваясь в животе щекочущей вибрацией.

– Сенсор, – я пытаюсь рассмеяться, но от неожиданности и волнения смех выходит немного натянутым. – Работает, как ему вздумается.

Кажется, мой сосед по темноте тоже машет рукой, потому что до меня долетает лёгкое дуновение разгоняемого воздуха и аромат его туалетной воды. Она терпкая, явно дорогая, очень мужская и идеально гармонирует с его голосом.

От резко вспыхнувшего света я жмурюсь и быстро поморгав, открываю глаза.

– Ты еще и с ценной ношей. Если бы она разбилась, я бы себе не простил.

В течение секунды я разглядываю вышитый логотип тёмно-синего джемпера и поднимаю глаза выше. Прослеживаю загорелую шею с тёмной неровностью щетины, волевую челюсть, улыбающиеся губы и нос с небольшой горбинкой. Нахожу глаза, синие, бездонные, искрящиеся вопросительным любопытством, и крепче сжимаю стекло бутылки. Обладатель баритона, помимо своего утончённого запаха, оказывается высок и вызывающе красив.

– Я напугал тебя, малыш? – незнакомец разглядывает моё лицо, и я начинаю неумолимо краснеть, оттого что его взгляд серьёзнеет. – В гостиной было шумно, я отошёл поговорить.

Тёплая ладонь задевает моё запястье, и рука сама разжимается, безвольно передавая свою кедровую ношу. Кажется, я впервые растерялась настолько, что не могу вымолвить ни слова.

– Для того, кто мог бы меня напугать, у вас слишком приятный голос, – наконец, прихожу в себя, и начинаю улыбаться. – Я даже немного заслушалась.

Держать при себе свои мысли – далеко не самая моя сильная сторона, и близкие давно к этому привыкли. Если что-то приводит меня в восхищение, мне сложно это утаить.

– Приятный голос, значит? – мой собеседник начинает улыбаться шире, и теперь картина его внешности пополняется ещё двумя деталями: его улыбка открытая и красивая, собирающая небольшие морщинки вокруг глаз, волосы тёмно-русые, непокорные и густые. – Впервые слышу. Глаза свои такие или линзы?

Мне не впервые задают подобный вопрос, но только сейчас он вызывает во мне острый приступ тахикардии, который я прячу за улыбкой.

– Свои. От мамы достались.

Незнакомец щурится и слегка кивает, словно следуя ходу своих мыслей, и выражение его лица неуловимо меняется на приветливо-отстранённое:

– Давай возвращаться, малыш, пока тебя не потеряли.

В сопровождении его парфюма и моего сбившегося сердцебиения мы идём по освещённому коридору к выходу, и когда в ноздри вновь приникает аромат мандаринов, запечённого мяса и шампанского, перед нами возникает стройная фигура сестры. Она с улыбкой переводит взгляд с меня на моего спутника, неожиданно тянет его к себе за локоть и по-свойски прижимается к плечу. И ещё до того, как эта кричащая картина начинает складываться у меня в голове, Марго весело произносит:

– Вижу, ты уже познакомилась с моим Денисом?

Чуланный незнакомец и Марго идут впереди меня, его рука покоится на её талии, и пока сестра что-то оживлённо говорит ему на ухо, я искренне недоумеваю, как могла сразу не догадаться, что этот великолепный мужчина и есть её Денис. Эти двое идеально подходят друг другу, словно актёры или модели, тщательно отобранные опытной рукой кастинг-продюсера и гармонирующие внешними данными и схожей энергетикой. Сейчас кажется, только такой мужчина достоин занять место рядом с моей восхитительной старшей сестрой.

В следующем году Марго исполняется тридцать: Данила она старше на пять лет, меня – на десять. Если кого-то из моих ровесников и пугает взросление, то точно не меня. Глядя на сестру, нет ни малейшего сомнения в том, что тридцать лет – прекрасный возраст: внешне Маргарита выглядит ничем не старше себя пятилетней давности, при этом став самодостаточной и успешной во всех смыслах личностью. Я часто ловлю себя на том, что откровенно любуюсь ей, её способностью непринужденно поддержать беседу и её природным обаянием. Где бы она ни находилась, Марго чувствует себя раскованно и комфортно, моментально становясь центром внимания, и это вызывает во мне восхищение. Наверное, гордость не совсем подходящее слово, но за неимением другого, можно сказать, что я горжусь нашим родством.

Раньше мы с ней были очень близки, но за последние годы вынужденно отдалились друг от друга: сестра съехала из родительской квартиры, купив жильё в Центральном районе, стала больше времени проводить в разъездах по работе, и у неё появился Денис. К счастью, на скуку и отсутствие увлекательного досуга я пожаловаться никогда не могла. Так уж повелось, что с детства меня увлекало многое: рисование, лепка из глины, изучение испанского языка, игра на виолончели, фигурное катание. Одним из моих последних увлечений стало пение. Не потому, что у меня какой-то исключительный голос, а потому что я испытываю потребность выражать эмоции вокалом. Может быть, поэтому встреча с Денисом произвела на меня такое впечатление? Из-за тембра его голоса? Думаю, у него бы отлично получилось петь.