После краткого разбирательства Феоктистов оставил перебежчику статус вольного и разрешил делом заслужить свободу для близких. Обменял его тамплиерские трофеи на более скромное оснащение и назначил следопытом в Стаю. А затем отпустил на ночь к жене и детям. Но – под стражей.

Остальные владетели одобрили решение и начали собираться на ночную поляну. Зубров лишь распорядился, что бы женщины налепили побольше пельменей. Надеялся, что после сумеет угостить гостей поздним ужином.

* * *

Возле оцепления их ждал сюрприз. Вместе с Ведающей Матушкой из сумрака материализовалось несколько крупных волков. С радостным воплем сэр Владимир обнял мощный загривок Вольфа, а затем потискал и остальных:

– Рэкс, Шарик! Блин, барбосы!!! Как же я вам рад!

Волки порыкивали для порядка, некоторые даже пытались прихватить зубами. Но Феоктистов не обращал на это внимания. Как-то незаметно стая сомкнулась вокруг него. Рыцари и хищники вместе прошли за линию сразу расступившихся солдат. Оказалось. что вокруг поляны уже были вбиты в землю колья, на которых красовался снятый со стен Шансона обережный круг. За него колдунья пропустила лишь «внучат»:

– А вы, благородные, здесь постойте! Увидеть и услышать и отсюда всё можно, а мне спокойнее. Да и зверюшки, если что, помимо круга вас охранят.

В центре оказался ещё один, прочерченный в снегу незамкнутый круг. Бабушка ввела друзей внутрь и какой-то головёшкой завершила фигуру.

– За черту не суйтесь, что бы не произошло. А вот говорить с гостями нужно. Не врите. Но все же постарайтесь, чтобы ваши благородные друзья лишнего не узнали! Как Гесперон советовал! – негромко пояснила она. Убедилась, что «внучата» поняли и отошла.

– Бабушка, а ты как же? – запоздало вскинулся Николай. Но та лишь рукой махнула. Возле неё уже стоял Вольф. Ведунья и зверь отошли в сумрак и начали возиться с чем-то продолговатым, темневшим на снегу. Неожиданно «это» взвыло от невыносимой боли и невнятно замычало. Похоже, прямо через кляп.

Вскоре темень начала сгущаться и вихриться неопрятными лоскутами, больше похожими на клочья тумана. Вот в них начали проступать три чёрные фигуры. Самая высокая показалась Николаю раза в два выше человеческого роста. Потом он описывал её как нагромождение каменных валунов. А Володька и местные владетели рассмотрели в ней могучего и прекрасного сверхъестественного рыцаря (которого всё равно каждый видел по-разному). Вторая фигура, раза в полтора превышавшая нормальный рост, выглядела человеком. Смурным, с правильным, по-особому красивым лицом. Он был не то одет в свободный хитон, не то просто обмотан куском большой ткани. Почему-то владетели углядели в нём что-то простецки-послушное. А вот в описании третьего все позже сошлись в едином мнении: наглая, неопряно-лохматая, заискивающая мерзость. Отдалённо напоминающая человека. Ростом футов в семь.

– Как ты быстро соскучилась! – радостно приветствовал бабушку великан.

– И я рада видеть вас, мальчики! – непритворно-ласково произнесла ведьма. – Посмотрите на этих детей ещё раз и скажите, кого вы видите.

Она указала рукой на обалдевших друзей. Фигуры приблизились к самому внутреннему кругу и три пары сгустков пронзительной тьмы, заменявшей им глаза, впились в баронов. Лицо Феоктистова застыло маской равнодушия, как у индейца. Словно невзначай он положил руку на рукоять меча. Прошептал Коле:

– Шпагой! Только за эфес…

Оробевший Николай тоже постарался не выдать чувств и слегка кивнул.

– В этом я вижу свою кровь! – великан указал на сэра Волка. Чуть позже поднял руку средний пришелец, почти ткнув в Зуброва:

– В этом моя кровь!

Третий силуэт подпрыгнул и начал лихорадочно тыкать сразу в обоих:

– Мои, мои!!! Во всех моя кровь!

– Заткнись, Хам! – великан отвесил ему нешуточный подзатыльник. Мерзкий силуэт обиженно завизжал, а потом вновь сорвался на фальцет:

– Я правду, правду говорю! В обоих моя кровь!!!

– И что? Теперь почти во всех есть твоя кровь. Очень уж блудливые у тебя детишки получались. Все в отца! – отозвался средний. Вновь указал на Николая:

– В этом бьётся кровь моего Первородства!

– Благодарю тебя, Сим! – поклонилась сумеречному мужчине бабушка. Затем тёмный великан величаво повторил жест в направлении Володьки:

– А в этом – моё Первородство! Он истинно благородный.

– Спасибо, Яфет!

Огромный пришелец продолжал пристально всматриваться. Феоктистов неожиданно почувствовал волну любви, пошедшую от него:

– Как же далеко ты забрался, внучек!

– Да я не сам, дедушка! – почти непроизвольно ответил он. – Чародеи нас обманули… Дедушка, а мы сможем вернуться? К себе, в страну Иванов?

– Страну Иванов? Хорошо сказал! – великан ненадолго задумался: – А, ну да! Это же к западу от Асгарда и Митгарда! Если доберёшься, то я обязательно узнаю об этом. Благословляю тебя на этот подвиг, внучек!

Он церемонным жестом поднял руку. Золотая баронская цепь на груди Феоктистова начала медленно нагреваться. Но вдруг Яфет нахмурился: