Однажды вечером Нильс собирался проводить ее на электричку. Они вышли из его подъезда. Было прохладно, и он прижал ее к себе. Возле дома стояла группа мужчин. Один из них что-то говорил, показывая своей тростью на фасад дома. Располневшие фигуры мужчин в отлично сшитых зимних пальто намекали на то, что они случайные посетители этого квартала. Возможно, представляли какие-то государственные структуры… Разговор шел о том, чтобы пустить на слом некоторые из местных старых деревянных лачуг и построить новые дома.

Когда Нильс и Эллен проходили мимо, мужчины расступились, и пара проследовала дальше, вниз под уклон, от холода тесно прижавшись друг к другу. Позднее оказалось, что один из упитанных мужчин был близким другом отца Эллен и узнал ее.

На следующий день инженеру Гренбладу стало известно, что его девятнадцатилетняя дочь выходила из подъезда одного из тех домов, которые в прессе именовались «крысиной норой», в обнимку с мужчиной лет на десять старше нее. Отец действовал безотлагательно. Уже на следующей неделе Эллен отослали в Браттеборгскую школу домоводства возле местечка Свенюнга, где, согласно рекламному проспекту, дотошно преподавали готовку простой и праздничной еды, искусство выпечки, сервировки стола, консервирования продуктов и оказания первой помощи на дому. Школа располагалась в деревне и не допускала никаких незаявленных посещений мужчин.

Эллен часто писала Нильсу длинные письма, смешные очерки про старомодных преподавательниц, блестящих соученицах и нелепых правилах. С чувством описывала, как они делают соленья и пекут хлеб. Приводила поэтические описания природы и погоды. Нильс отвечал по возможности, в лаконичной манере полицейского рапорта – он никогда не был силен в эпистолярном общении. Пару месяцев спустя письма Эллен стали приходить реже, а к лету вообще прекратились.

Незадолго до Рождества он столкнулся с ней в городе. Это было время покупок рождественских подарков. Они оба стояли перед окном витрины; он увидел ее отражение в стекле среди нарядных манекенов, но не узнал. И тут, у его плеча, раздался знакомый голос:

– Счастливого Рождества, Нильс.

Он обернулся.

Эллен изменилась – похудела, стала элегантнее… и появилось еще что-то.

– Я вижу, ты недоумеваешь, что во мне нового, – произнесла она. – Помогу тебе: я подстриглась.

Ну конечно! Прическа валиком исчезла. Каштановые волосы были подстрижены до уровня мочек ушей и направлены к скулам двумя уголками.

– Замечательно, – похвалил он, – тебе идет.

Эллен часто заговаривала о том, чтобы подстричься. Но Нильсу этого не хотелось. Ему нравилось вынимать шпильки из ее валика, так что длинные волосы падали, словно шаль, ей на спину и руки.

Они молча постояли среди публики, толпившейся у витрины. С церковной площади по соседству доносилось пение детского хора.

– Ты все еще занимаешься в школе домоводства? – наконец спросил Нильс.

– Нет, наш курс закончился в июле.

– Значит, ты теперь домохозяйка в полной боевой готовности?

Эллен состроила гримасу. Нильсу безумно захотелось поцеловать ее гримасничающее личико, но он сдержался.

– Не ахти какая, – с горечью произнесла она. – С меня хватило основного курса. Мои соученицы продолжили осенью. Тогда там начался разделочный курс, где учатся возиться с целой свиньей. Девицы многого от него ожидали. Не говоря уж об охотничьем курсе, когда учат обращаться с целым лосем… – Она закатила глаза вверх.

– Где же они берут лосей? – удивился Нильс.

– У местных охотников. Стало традицией оставлять школе одного лося каждую осень. Охотники привозят его на двор и кладут к ногам начальницы, как языческое приношение. Да, это правда, Нильс! А девицы стоят вокруг и смотрят, как мужчины рубят его на куски и в корзинах относят мясо на кухню.

Нильс засмеялся.

– Ты кое-что потеряла, Эллен.

Они отошли пару шагов назад, чтобы пропустить людей к витрине.

– Но я не могла больше выносить эту школу ни минуты, – продолжила она. – Я там себя ужасно чувствовала.

– В письмах этого не ощущалось.

Эллен вздохнула.

– Вначале было интересно. Совершенно новый мир. Настоящие крестьянские девушки, которые учились на деревенскую хозяйку и должны были выйти замуж за парня из соседского хозяйства. Работа на кухне. Раньше я совсем ничего не умела, дома вообще не помогала. Все было мне внове. Я смотрела, слушала и писала массу текстов, которые никогда и нигде не смогу опубликовать.

– Вместо этого ты посылала их мне. Интересно было их читать.

– Правда?

– Конечно.

Эллен засмеялась; пар от ее дыхания вился легкими струйками.

– Холодно, – заметил Нильс и потер руки. – Может быть, зайдем куда-нибудь в кондитерскую и выпьем по чашке кофе? Или лучше горячего шоколада? Я тебя приглашаю.

Эллен стояла в растерянности.

– Нет. К сожалению… Я жду своего жениха. Он в магазине, покупает мне подарок, – и она кивнула на витрину.

– О, понятно, – произнес он и улыбнулся, в то время как мир вокруг него рушился. – Тогда не буду больше мешать. Приятно было увидеться. А прическа действительно отличная.