Ведущий отстукивает молотком ценники за меня, а я заморозилась на нём. Ларри, друг и доверенное лицо Максима, мужа Дарьи. Зелёные глаза, поддёрнутые золотистыми лучами, смотрящие на меня, вытягивают душу, не позволяя отвести взгляда, светлые волосы, с чуть удлинённой чёлкой, падающей на лоб, вызывающей желание дотронуться рукой и откинуть назад, небольшая седина на висках, практически не заметная в светлой шевелюре, но я точно знаю – она есть, она должна быть. Рост где-то сто восемьдесят пять, сто девяносто против моих ста шестидесяти, мощный разворот плеч и подтянутое тело, не пропускающее еженедельные походы в спортзал. Огромное желание прижаться, потереться, лизнуть. Крикнуть «мой», прошептать «твоя», станцевать танец страсти, сплетаясь телами, содрогаясь в оргазме. Послать в прорву Корнилова, Макаренко. Хоть раз растаять от ласк, сгореть от прикосновений. Но эта птица, явно не моего полёта. А жаль.

– Пятнадцать миллионов! – глубокий баритон проникает мне в грудь.

– Пятнадцать миллионов раз! Пятнадцать миллионов два! Пятнадцать миллионов три! Продано господину Ларри Клейтону!

Он идёт к сцене с грациозностью хищника, вышедшего на охоту, а я трепещу, желая быть его жертвой. Подходит, берёт за руку, и тут же электрические разряды бегут по крови, накрывая теплом, распаляя огонь. Я чувствую, как краснеют щёки. Господи. Не краснела с девятнадцати лет. Всегда уверенная, не закомплексованная, открытая для общения, а здесь стою как подросток, слово выдавит не в состоянии.

Иду коровой на заклан, опустив голову. Эх. Не стою я пятнадцати миллионов. Прогадал ты, мужик. Купил не приятный в общении лот, а корову молчаливую.

Доведя до стола, отодвигает стул, помогая сесть. Официант разливает шампанское, и мне ничего не остаётся, кроме как заглотнуть залпом бокал. Пузырьки устремляются в мозг, расслабляя мой непьющий организм, смешивая хорошие и плохие мысли.

– Ларри Клейтон, – представляется он.

– Я знаю, – глупо улыбаюсь. – Даяна Гердц.

– Смешно. Я тоже знаю, – расплывается в широкой улыбке. – Начнём скромно, с ужина?

– Да, – соглашаюсь. – В программе вечера ещё танец.

За ужином расслабляюсь. То ли, ласкающий слух баритон с рычащими нотками, то ли пузырьки шампанского отключили кнопку стоп, но разговор потёк ровно, без зажимок. Ларри рассказывает о себе, больше о студенческих годах и жизни в Москве, я делюсь проблемами и достижениями в спорт-индустрии. Ужин плавно перетекает в танец. Он кладёт руку на спину, растопырив ладонь пошире, стараясь захватить больше площади. Вторую размещает на лопатках, притягивая к себе вплотную. Сейчас ещё больше ощущаю огромную разницу в росте, на десятисантиметровых каблуках достаю только до плеча. Никогда не ощущала себя такой маленькой.

В таком тесном сплетение кладу голову на грудь и закрываю глаза. Аромат морского бриза, свежести цитруса и чего-то ещё обещающего. В голове картинки его голого тела, накрывающего меня, лежащую на чёрных простынях в красном белье. В трусиках делается мокро, а в животе пульсирует от желания. Лар наклоняет голову и делает шумный вдох, зарываясь носом в волосы. Лёгкая судорога пробегает по спине, желая большего, чем этот танец.

– Давай сбежим? – шепчет он, пробираясь губами к мочке.

– Давай сбежим, – на выдохе шепчу ему. Я уже его. С первым вздохом. С первым прикосновением.

Ларри

Ни с кем не прощаясь, отправляю сообщение водителю, хватаю за руку Даяну и спешу на выход. Кажется, минуты промедления, и я взорвусь от похоти, вгрызшейся и терзающей внутренности. Меня кто-то зовёт, пытаясь отвлечь от намеченной цели, но мне похрен, не слышу никого. Уши заложило желанием и навязчивой мыслью: бежать, бежать.

Дая доверчиво следует за мной, отставая на полшага, скорее всего из-за каблуков, быстро перебирая ногами. И мне бы подумать о приличиях, замедлить шаг, подстроиться под неё, подставить локоть, а не тащить за руку, как абориген, но пульсация в яйцах, тянущая до самых кишок, не даёт быть джентльменом, заставляя прибавить шаг, таща за собой добычу.

– Верхняя одежда есть? – интересуюсь практически в дверях.

– Только сумочка, – на выдохе бросает.

– Где? – продолжаю тянуть.

– У Дарьи с документами, – не замедляется, выскакивая со мной на крыльцо.

– Она тебе не понадобиться, – отказываюсь от идеи возвращаться обратно. – Потом заберём.

Водитель ждёт у крыльца, открыв заднюю дверь. Заталкиваю Даяну, спеша смыться от посторонних глаз, и запрыгиваю сам, отдав указания везти в загородный дом. Там я появляюсь не часто, но всегда приезжаю один. Это моё лекарство, плацебо, отдушина, место, в котором нет приличной связи, денег, политики и проблем. Не знаю, зачем везу туда её, но сейчас это кажется правильным.