Мы медленно пробирались вдоль главной улицы, прячась за домами и припаркованными машинами, при этом чуть не запутались в низко натянутой бельевой верёвке и получили порцию лая от сторожевой собаки – и всё время пытались вычислить, откуда доносится голос.

– Может, он в этом доме? – спросила Мия и, принюхиваясь, задрала морду перед большим зданием, на котором я расшифровал надпись «Булочная».

– Эй, я думал, ты уже умеешь читать. Здесь только булочки, никаких оборотней, – сказал я. – Но мне кажется, что мы уже близко.

Жалобный плач как раз прекратился, и я не мог понять, откуда он шёл. Я предпринял ещё одну попытку установить контакт.

– Привет, незнакомый оборотень! Можешь сказать, где тебя держат взаперти? Тогда мы попробуем тебе помочь.

Молчание. Потом удивлённый голос:

– Кто вы? Я Терри. Если вы и правда можете мне помочь, тогда быстрее шевелите лапами, потому что здесь, в приюте, всё просто до ужаса по-кошачьи.

Мы с Мией ошарашенно переглянулись, а потом сообразили, что, скорее всего, имеем дело с оборотнем-собакой. И для него «по-кошачьи» – самое страшное ругательство.

Я сказал ему, как нас зовут, но предпочёл утаить, что мы звери. Потом Терри описал мне, как выглядит приют для животных – низкое светло-серое здание, расположенное несколько в стороне от главной улицы, – и вскоре мы уже стояли перед ним.

– И что теперь? Сможете вытащить меня отсюда? – с надеждой спросил Терри.

Я надавил головой на входную дверь. Разумеется, она была заперта, и я понятия не имел, как её отпереть.

– Плохо дело, – сказал я. – Попробуем днём, когда приют будет открыт. Продержишься до утра?

В ответ раздался протяжный вой. Судя по всему, терпение не входило в число добродетелей Терри.

– И как мы его освободим? – спросила Мия. В глазах у неё блестел приключенческий азарт. – Ворвёмся внутрь, схватим этого чудака и убежим?

Я вспомнил, как очень давно мы с Тео вызволяли из приюта мою подружку Холли, куда она угодила из-за того, что в обличье красной белки обворовывала туристов.

– Нет, не так. Мы просто сделаем вид, что хотим взять Терри из приюта как домашнего питомца. Круто, правда?

– Если вы ещё раз назовёте меня чудаком, я с вами никуда не пойду! – возмутился наш новый подопечный.

– Как хочешь, – ответил я, и скулёж тут же прекратился.

Осталось решить одну важную проблему. Мы могли забрать собаку только в человеческом обличье, а для этого нам нужна одежда.

– Кажется, во дворе одного из домов я видел какую-то одежду, – вдруг вспомнил я.

И точно – на бельевой верёвке трепыхались на ночном ветру рубашки и брюки. Я запнулся, не решаясь схватить одежду, – но ведь у нас чрезвычайная ситуация, а кроме того, мы можем их потом вернуть.

Увы, в этом доме жили, судя по всему, только женщины и девочки. Мия выглядела вполне прилично в розовой футболке и джинсах – правда, их приходилось постоянно поддёргивать, чтобы не спадали. А вот мне повезло меньше – для себя я нашёл лишь блузку в цветочек и белые шорты.

– Ты похож на весенний луг, – сказала Мия и попыталась свободной рукой пригладить мои лохматые светлые волосы. Когда она улыбнулась, я заметил, что во рту у неё всё ещё видны клыки.

– Их нужно убрать, – сказал я, указывая на них.

– Почему? С ними же удобно, – ответила Мия и вонзила клыки в закрытую жестяную банку с печеньем, стоявшую на веранде. А мгновение спустя банка широкой дугой уже летела на землю. – Фу! На вкус ещё отвратительнее, чем помёт вапити. Неужели люди такое едят?!

– Откуда ты знаешь, какой вкус у помёта вапити? – спросил я, беспокойно оглядываясь – не разбудил ли кого шум. Потом я принюхался. – В эту банку положили удобрения для растений, бестолковая ты животина! Нюхать сначала надо, а потом пробовать!

– Кто бы говорил. Помнишь, что ты сделал, когда мы нашли на лугу давно сдохшего бобра?

– Я тогда маленький был и мало что соображал, – проворчал я.

Как назло, шум разбудил жильцов дома, и в окнах уже зажигались огни. Нужно бежать! Мы одолжили с веранды резиновые сапоги и помчались прочь по щебню подъездной дорожки. Нам что-то кричали вслед, но мы не обращали на это внимания.

– Как долго вас не было! – воскликнул Терри, когда мы вернулись к приюту. – Куда вы пропали?