Но я не могу больше так… Я должен найти выход.

И я подаюсь вперед сам, чтобы она дотронулась сильней. Ольга все-таки пугается, будто у меня там свежая повязка, и уводит ладонь на мое плечо. Судорожно сминает ткань моей рубашки, проигрывая желанию, и тут же включает стоп, прикрывая глаза.

– Хватит, Ольга.

Я обнимаю ее за плечи и уверенно прижимаю к себе, угадывая, как женский смазанный выдох обжигает грудь. Она резко дергается в первое мгновение, а потом затихает и больше не сопротивляется, наоборот, обмякает в моих руках и не шевелится. И прячет лицо, словно случится страшное, если наши глаза пересекутся. А я хочу видеть ее, хочу успокоить и дать выдохнуть, чтобы она наконец поверила в меня.

Доверилась.

– Паша…

– Все хорошо. – Я провожу ладонью по ее голове, откидывая сбившиеся волосы назад. – Я тут, я рядом.

– Я надорвала твой карман.

– И плевать.

– У моего мужа есть такая рубашка.

– Черт, я не знал…

– Не знаю, зачем сказала. – Она вновь шумно выдыхает и кривится, прижимаясь ко мне лицом. – Прости.

Я помогаю ей отпустить кусок ткани, за который она зацепилась, и переплетаю наши пальцы. Меня самого сносит оттого, что она в моих руках. Так близко и так крепко, и ее сладкий запах бьет по мозгам. В голове стоит густой туман, сквозь который скверно думается.

Но я стараюсь прислушиваться к ней и жду, когда она привыкнет к моей близости и хотя бы чуть выдохнет. Потому что она обнимает меня и отвечает, но все равно как натянутая струна.

– Ты опять пахнешь сигаретами.

– Да, на парковке… Я курю, когда туплю. Я подумал о чемодане в последнюю очередь. Поймал мальчишку уже на этаже, он почти дошел до номера и посмотрел на меня как на идиота.

Мой голос действует. Она расслабляется и постепенно переносит вес на меня. Или успокаивается оттого, что я не распускаю руки и никуда ее не тяну. Меньше всего я хочу напоминать ее мужа, который не знает слова “нет” и всегда делает только так, как он хочет.

– Ты заплатил ему?

– Да. Не помогло. Наверное, он понял, что я с другого этажа. Чего со мной любезничать?

– Ты выглядишь на этот этаж. – Ольга мягко усмехается, а я улыбаюсь, угадывая потеплевшие нотки в ее мелодичном голосе.

– Это комплимент?

– Факт, Паша. – Она плавно ведет щекой по моей груди и ненадолго замолкает. – У тебя так быстро бьется сердце. Тук-тук, тук-тук.

– Я даже знаю причину.

Она коротко смеется, а потом запрокидывает голову и смотрит мне в глаза.

– Мне сейчас хорошо, – признается она. – Я забыла, что так может быть.

Я все-таки ухожу, когда она начинает засыпать. Ольга успокаивается в моих руках, плавно вбирает воздух и выдыхает, задевая ворот рубашки. Она прикрывает глаза и замолкает, все-таки монотонная дорога и нервотрепка по поводу забывшегося водителя берут свое. Я отношу ее в спальню и снимаю ее туфли, на что девушка беззаботно улыбается. А мне становится так трудно развернуться и идти своей дорогой, потому что хочется стоять и молча смотреть на нее. И еще знать, что она не проснется тут же и не начнет крутить плохие мысли, испугавшись того, что произошло между нами.

Она на грани. И сама не знает, как отреагирует завтра.

В моем номере пахнет ванилью, что кажется грубой насмешкой. Как дешевый заменитель того сладкого аромата, который исходил от ее шелковой кожи. Я иду на балкон и снова курю, смотрю на центр города, который не думает засыпать и полыхает огнями и рекламными вывесками.

Мне самому надо спать, но сна нет. Я отлично знаю это состояние – чертова мобилизация, когда шальная доза адреналина гуляет по кровотоку. Нужно что-то делать, придумать четкую линию и действовать, ведь иначе будет хуже с каждым днем. Что ей мои руки и слова? Ей нужна защита от мужа, она боится его до дрожи, и это естественно, я знаю много людей, которые его боятся так же.

Я все прекрасно понимаю, хотя не показываю Ольге. И сколько у Дмитрия связей, и сколько вооруженной охраны, и сколько опыта по трамбованию под асфальт неугодных. Только что с того? Развернуться и уйти? И знать, что он продолжает издеваться над ней день за днем…

Так точно не выйдет. Поэтому вопрос лишь во времени, которого у меня немного. Я ведь сорвусь рано или поздно, если продолжу быть всего лишь водителем. Сколько еще его выпадов против нее я выдержу? А если он ударит ее на моих глазах, как тогда? Я от одного воспоминания сжимаю кулаки и представляю, как ломаю ему нос до смачного хруста. У меня тоже есть нужный опыт.

Но я умею терпеть, стиснув зубы. Если знаю, что скоро отыграюсь.

Я листаю список контактов, прикидывая, что вообще могу сделать. Потом отсылаю несколько сообщений, чтобы прощупать почву и понять, какие рычаги у меня есть. Он, конечно, босс, но не бог, мать его. Обычный человек со своими слабостями и скелетами в шкафу, до которых только нужно добраться.

Запугать женщину много умения не надо. Пусть со мной попробует.

Я злюсь, а это плохо. На автомате закуриваю вторую, но вбиваю ее в пепельницу и все-таки иду спать. А утром просыпаюсь по будильнику и быстро собираюсь. Спускаюсь на парковку и подаю машину к главному входу в назначенное время. У Ольги встреча в бизнес-центре, где ей сейчас с милой улыбкой общаться с журналистами и рассказывать о благотворительных проектах компании мужа.