Но сегодня я решила оплатить садик за три месяца, а то мало ли что, а ребенку нужно общение со сверстниками. Быстро закончив с туалетом, я натянула топ и уличные потертые джинсы, встряхнула волнистые волосы и подхватила мелкого на руки.

Лето в Лордоне а самом в разгаре. Несмотря на начало восьмого, на улицах нашего нищего квартала уже оживленно. Сегодня мне казалось, что все не так уж и плохо – солнце светит, на старом пластике скамеек местного сквера блестит свежая краска, и это хорошо – я не понимаю этих витиеватых граффити, а палитра радует. Из булочной вкусно пахнет, остановки метрона забиты – все, как обычно. Жизнь обязательно наладится!

– Вечером у нас будет праздничный ужин, – сообщила я сыну на ухо шепотом под мерный скрежет колес о рельсы, прижимая его в забитом метроне к груди. – Заберу тебя, и устроим праздник!

– Холосо, – доверительно кивнул Денни. – А складдл ты мне купис?

– Один.

– Силеневый.

– Хорошо.

Я так и не выпустила его из рук до самого садика. Настроение улучшалось, и я даже подумала о том, чтобы повернуть с сыном обратно домой и провести вместе день. Но потом решила – это эгоистично. Да, мне хорошо с ним, но мелкому хотелось в садик к друзьям, а мне надо отвлечься от вчерашней ночи.

Я перескакивала через длинные утренние тени, отбрасываемые деревьями, и мысленно прикидывала себе список дел на день, чтобы забить голову полезными мыслями. Займусь поиском подходящей работы, просчитаю ремонт в ванной, о котором столько думала… и сегодня же отправлюсь за материалами!

Только у дверей детской группы меня встретил суровый охранник:

– Мисс Кин, прошу, пройдемте за мной…

– Что случилось? – вынырнула из мечтаний о жемчужно-розовой плитке и навела резкость на лысоватом темнокожем представителе безопасности.

– Пройдемте, – повторил он тупо, будто… киборг.

Настроения как не бывало. Я сжимала ребенка в руках все сильнее, а Денни настороженно молчал, обнимая меня за шею. Когда коридоры перестали доносить до ушей звуки детских голосов, захотелось рвануть обратно. Но было поздно – передо мной бесшумно отъехали входные створки кабинета:

– Мисс Кин! – расплылся в улыбке сидевший за столом смутно знакомый тип. – Проходите! Мистер Джонсон, проводите ребенка в группу.

Этот тип, кажется, и был директором садика. Лет сорока пяти, с короткой модной бородкой и явным перебором с загаром – золотисто-коричневый оттенок кожи, скорее, кивал на нездоровую печень.

Денни настороженно оглядывался, пока его уводили в обратном направлении, а я все не могла отвести взгляд. В груди набухал липкий комок страха, и я уже всерьез задумалась о таблетках Мариши, когда услышала свое имя:

– Рошель, – улыбался директор, – проходите.

Дверь за мной тихо сдвинулась, и я сглотнула:

– У меня много дел, что-то срочное? – попыталась собрать остатки самообладания, бегая глазами в поисках подсказки имени директора.

– Присядьте, – в его голосе прорезались металлические нотки.

– Я постою.

– Сядьте, я сказал! – рявкнул он. – У вас проблемы, мисс Кин.

Я сжала руки на смарте, но послушно опустилась в кресло.

– Вас не было неделю…

– У меня был отпуск, – пожала я плечами.

– У вас не было денег, – перебил он меня, будто обличая в смертном грехе.

– Мистер… – я замялась, щурясь.

– Сандерс. Гордон Сандерс, – процедил тот.

– Мистер Сандерс, теперь деньги есть, я как раз собиралась заплатить за три месяца, – холодно чеканила, а внутри все начинало вибрировать и дрожать.

Директор сначала будто опешил, разочарованно поджав губы, но тут же подался вперед:

– Боюсь, вопрос будет не так легко решить – сегодня деньги есть, завтра нет, – он картинно развел руками. – Боюсь, служба по делам детей уже не отмотает процесс назад…

– Что? – мой голос охрип. Сердце рухнуло в желудок и залило там все кровью, ошпарив внутренности.

– Служба по делам детей прислала мне вчера ответ – они вынуждены начать процесс изъятия вашего сына…

В ушах запульсировало. Я вытаращилась стеклянными глазами на Сандерса, стиснув зубы. Мне вчерашняя ночь казалась кошмаром? Черта с два! Вот он – дичайший тупейший неотвратимый кошмар, который сотрет меня, перемелет и не оставит следа – я не вынесу, если у меня отберут Денни.

– Мистер Сандерс, – начала я чужим сиплым голосом, тяжело дыша, – должно быть, это ошибка. Я никогда не давала повод государству усомниться в том, что плохая мать. У Денни есть все…

«Экспертная оценка, которой надо будет дать на лапу. Детский комиссар – ему тоже», – строки затрат на ремонт в голове автоматически заменились наименованием мер в борьбе за ребенка.