Больше ничего не увидев, я уселся обратно. Кажется, я рехнулся. Я нахожусь в самолете, с сауной. Или в сауне, которая куда-то летит. Потому что вид из окна сильно уж напоминал вид из иллюминатора самолета. Кстати, если прислушаться, то можно различить тихий гул. Работающие двигатели? Ущипнув себя на пробу, я убедился, что боль чувствую. Значит, не сплю. Да и ощущения слишком реальные. Я провел рукой по лежанке, ощущая легкую шершавость досок.

Одна из длинных сторон лежанки была приставлена вплотную к стене, а другая держалась на ремнях, намекая, что лежанку можно откинуть к стене, когда надобность в ней отпадет, освободив тем самым свободное место. Слева от меня, вплотную к лежанке, находилась маленькая тумбочка, с шарообразным светильником на ней. Светильник излучал мягкий желтый свет и слегка пульсировал, будто живой. Рядом с тумбой стоял маленький трехногий табурет, грубо сколоченный и, явно, не слишком удобный. Больше в комнате ничего не было, в том числе и моих кроссовок.

Встав с кровати, я положил руку на ручку двери и подергал. Никакого эффекта, дверь была заперта. Постучав по двери кулаком, я услышал приглушенную возню с той стороны.

— Эй, выпустите меня отсюда! — Крикнул я, еще пару раз ударив по двери.

За дверью раздался звук быстро удаляющихся шагов. Что-ж, я здесь заперт, как в камере, и сейчас приставленный к двери человек бежит докладывать начальнику, что пленник очнулся и буянит. А чего меня заперли то? Я же ничего плохого не сделал. Это водителя фуры надо здесь запереть, чтобы в следующий раз не пер сломя голову.

Усевшись обратно на койку, в ожидании гостей, я еще раз осмотрел свое тело. Оно было в том же виде, что и вчера. Никаких новых шрамов, синяков или порезов. Просто вся одежда стала похожа на наряд Бабы Яги и ничего более. Бросив это бесполезное занятие, я еще раз глянул на светильник. Светящийся шар, размером с кулак, лежал на небольшой металлической подставке, похоже бронзовой, и не имел никаких проводов. На батарейках что ли? Положив руку на светильник, я легко поднял с подставки, оказавшийся практически невесомым, шар. Повертев его в руках, я не заметил ничего любопытного, никаких кнопок, контактов или пазов. Просто шар, только светящийся. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Как говорила одна, небезызвестная, героиня «Все страньше и страньше».

Звук шагов за дверью и звяканье ключей, отвлекли меня от изучения шара. Пора узнать, куда я попал и за что. Я положил шар обратно на подставку. Открывшим дверь оказался низкорослый, очень худой мужчина, с бронзовой от загара кожей. Его голова была лысой, как коленка, а холодные синие глаза внимательно уставились на меня. Ноздри его крючкообразного, словно птичий клюв, носа раздулись, с шумом втягивая в себя воздух. Одет лысый был в серую рубашку с длинными рукавами и широкие белые штаны, по типу шаровар, которые были заправлены в высокие ботинки. Все пальцы его правой руки были одеты в золотые кольца.

За его спиной стоял второй: среднего роста, короткая стрижка, в общем, ничего примечательного. Даже столкнись с таким человеком лоб в лоб, уже через пару минут не сможешь вспомнить его лицо. Одет он был в синюю рубашку, завязанную узлом на животе и такие же, как у лысого шаровары и ботинки.

Лысый вошел в комнату первым, сразу заняв практически все свободное место, несмотря на небольшие габариты. Его напарник не стал пытаться протиснуться следом, оставшись стоять на пороге, и просто, но красноречиво, направил на меня арбалет. Небольшой такой, аккуратный арбалет, с заряженной в него стрелой.

Тем временем, лысый, с неожиданной для его комплекции силой, ухватил меня за правую руку и вывернул ее запястьем вверх.

— Ты что творишь! — возмутился я, пытаясь выдернуть руку.

Не тут-то было, рука была зажата, словно в тисках. Лысый, которому моя попытка вырваться не понравилась, наградил меня ударом под дых. От удара я опрокинулся на лежанку, ударившись головой о стену и потеряв сознание.

Очнулся я, к своему сожалению, все в той же комнате. Только на этот раз лысый сидел на стуле. Его напарника с арбалетом не было. Голова раскалывалась, и я попробовал слегка сменить ее положение, надеясь, что боль утихнет. Неудачная идея. В затылке стрельнуло так, что я, непроизвольно, застонал. Лысый сразу оказался рядом и начал водить надо мной руками, что-то бурча на незнакомом мне языке. Кольца на его руке слабо засветились, хотя, скорее всего, мне просто показалось. Боль отступила и лысый, словно это почувствовав, прекратил свои жестикуляции.

Склонившись надо мной, он начал что-то спрашивать, но я не понимал ни слова. Да и не прислушивался я особо. Слишком много непонятного на меня свалилось, и голова уже не соображала. Особенно, после столь неудачного знакомства со стеной. Лысый все пытался от меня чего-то добиться, но силу больше не применял. Наконец ему надоело, и он оставил меня в покое и вышел из комнаты. Щелкнул дверной замок, сообщая, что мой статус не изменился. Да и плевать, сейчас мне хотелось вернуться из этого толи кошмара, толи бреда обратно. Я закрыл глаза и уснул.

Я стоял на палубе и смотрел на проплывающие мимо облака. Прошло уже две недели с тех пор, как я здесь оказался. Поначалу я все надеялся, что сплю и вот-вот проснусь, но время шло и ничего не менялось. Все та же комната с окном и все тот же лысый мужик. Окончательно добил меня выход из комнаты. Лысый, который все это время пытался мне что-то объяснить, взял меня за руку и потащил к выходу. Я не сопротивлялся. Мне еще при первой встрече дали понять, что сопротивление может оказаться вредным для здоровья. Пройдя по коридору, я поднялся по ступеням наверх и вышел на солнечный свет. В этот самый момент я понял, что окончательно сошел с ума.