В шестнадцать пропали мои собственные сбережения. Которые я несколько лет зарабатывала с огромным трудом, делая за других домашку, выгуливая чужих собак и мечтая свалить от тех, кто так «услужливо» даровал мне эту «беспечную» жизнь, о чём мне во время их запоев неоднократно напоминалось в упрёк. А случались они каждую неделю. К слову, своим поступком они ускорили мой уход из дома. Стоит ли сказать им «спасибо» за это?

Ах, славные были времена. Жизнь на улице, будучи ещё нескладным подростком, многому может научить. А мне всегда удавалось подстраиваться под совершенно любые обстоятельства. Как вода, говорил Михаил. Это про меня.

А сейчас я была их госпожой. Эмили Штерн. Тьфу. То есть леди Вайриз. Что-то же в их мире значит это имя? Жена их господина-тирана как-никак. А кормила я Екатерину Вайриз. И имею на это полное право!

Хорошо это или нет, но меня послушались. Худая, как палка, и полная, как баобаб, женщины удалились, оставляя меня наедине с дочуркой, на которую я посмотрела с нежностью. Не удержалась от того, чтобы ещё раз погладить эту нежную как бархат щёчку. На мою печаль вскоре девчушка перестала сосать, отстыковалась и разразилась криком. Да таким пронзительным, что у меня моментально заболела голова, но и это не расстроило меня.

В комнату вновь ворвалась насупившаяся хмурая нянька. Поджидала за дверью? Не удивлюсь! А кормилицу сто процентов отправила за подмогой. А то тут мать кормит своего ребёнка! Какой кошмар!

– Она наверняка мокрая, леди, – проговорила она, рассматривая меня как врага всея народа.

Я недовольно подняла на неё глаза и только сейчас заметила рядом с ней и мистрис Дарих, которая тут же вышла вперёд. Подмога всё же прибыла. Как очаровательно!

– Леди… – начала она, но я перебила её:

– Так, где памперсы? Где крем под подгузник? Где вы подмываете Катеньку?

И оглянулась в поисках двери, ведущей в ванную. Может я и не знала, что такое «тужься» и с чем его едят, но точно понимаю, как надо действовать, если твой ребёнок стал мокрым. Надо избавиться от этого дискомфорта. Любых тревог, что беспокоит твоё чудо.

Может, своих детей у меня и не было никогда, но зато за двадцать лет была куча подруг, которые были только рады спихнуть на меня своих чад. Как и я услужить им. Правда, со временем пришлось всё же это дело бросить. Иначе я становилась их странным членом семьи, который не имеет к ним отношения, кроме как дружбы, но от чего-то слишком привязан к их ребёнку. Неудивительно, что поговаривали, что я не в себе. То есть, как изящно изволил выразиться мой супруг, сумасшедшая.

– Не знаю, что такое памперс или подгузник, леди, – холодно произнесла мистрис Дарих. – Отдайте ребёнка няне, она поменяет ей пелёнки. А вам же? Пора надеть пояс верности, раз уж вы вышли из своей спальни. Лорд настоял на этом условии.

Под моим непонимающим взглядом она подняла выше жуткое приспособление, которое услужливо держала в руках. Я округлила глаза при виде железных трусов. Железных трусов с самым настоящим замком и с клыкастой спиралькой в месте, где располагалась женская промежность. По которому, полагаю, стекала жидкость при опорожнении мочевого пузыря.

Мама Мия, Дева Мария, Санта-Лючия! Я такой ужас видела только на картинках в книгах и в музеях!Неизбежно новая реальность резко начала укладываться в ту, где мне надо надеть этот кошмар.

Отсутствие электричества. Где это видано?

И всё бы ничего, но остальное?!

Простая без особых изысков еда, которую приносили ко мне в комнату эти дни. А это мало вязалось с подобным замком. Для таких мест обычно за немалые деньги выписывают лучших поваров из Парижа или ещё откуда-нибудь. Например, из Вены или из Будапешта.

Старинные наряды из простых, пусть и добротных тканей.

Убогие нравы и главенство аристократии. Одни их книксены чего стоили! Ну, кто сейчас требует такое от своих слуг? Это не говоря о преклонении перед моим мужем.

А отсутствие телефонов?! Признаюсь, что уже поняла, что пароль от Wi-Fi тут роскошь, не то чтобы у меня был хоть малейший шанс им воспользоваться. И дело тут не в том, что мне не дали хотя бы ноутбук и ни в деньгах, чтобы за него заплатить.

Моя смерть и всё, что указывало на отсутствие благословенной для моих мозгов комы. Отсутствие медицины.

То, что говорю не на русском, а это дошло до меня не сразу, а лишь на второй день пребывания в заточении. Как и не на английском, который тоже неплохо знала. Вернее мне казалось, что говорю на родном. Но постепенно в собственной и чужой речи расслышала и шипящие, клокочущие звуки, что издавали окружающие меня люди и я.

Этот постоянно поминаемый ими Рай?! Больше не могу сваливать всё на религию. Поправлюсь, на религию, царившую на Земле.

Я упорно закрывала на это глаза. Намерено, если честно.