Животные попадали сюда через отдельный зоовнедритель, который располагался прямо на заводе. Внедрить для жителей – пластовнедритель, располагался в приёмной пластаунской больнице.

И животные, и жители попадали в Пластаун младенцами, чтобы была возможность их либо пристроить, либо усыновить с раннего возраста.

Так, часто принимая через зоовнедритель милых маленьких котиумов и собиумов, Уддард фотографировал их, затем, расположив их в уютных теплых камерах и, включив автоматическую молокоподачу, шёл в служебный офис, где находился общий сетевой зал.

Там он через рекламно-оповестительную систему Пластауна передавал объявления всем, кто мечтает завести себе питомца и оставлял контактную информацию для связи.

На заводе проживало несколько собственных заводских котиумов и собиумов, которых все подкармливали. Их все знали и воспринимали как общих любимцев. Очень хотелось бы верить, что все.

В пятницу, приняв с утра двух маленьких коровиумов и выводок перепёлиумов, распределив их по зонам и накормив, Уддард взял газетный свёрток, пару помадных плодов, бутылку аристового молока и напряжённо вошёл в столовую.

У него был там свой угол; маленький хозяйственный столик у грязного окна, отгороженный ото всех, куском фанериума.

Ему не удалось прошмыгнуть незамеченным мимо шайки ненавистных работников, среди которых был и его одноклассник-тиран Битторд, который не приминул остро рявкнуть:

– А, Уддард, здорова, урод!

Его слова, будто пыль, подняли в воздух туповатый издевательский смех сидящих рядом с ним приятелей.

Уддард бросил на них тяжёлый взгляд, и еле сдерживая гнев, зашагал в сторону.

Битторд запустил ему вслед варёным картофиумом, и он удачно влепился Уддарду в затылок. Вся честная компания Битторда взорвалась зычным хохотом.

Уддард остановился на месте, брезгливо убирая с тёмных волос и плеч остатки картофиума и уже готов был развернуться, чтобы наброситься на недоумка и сорвать ему кусок башки, как впереди раздался спасительный голос:

– Удди, сынок, присядь-ка к нам.

Это был старый добрый фермер-распределитель дядя Эндард. Дядя Энди, как ласково любили его все называть. Дядя Энди был кем-то вроде местного учителя-примирителя и его уважал даже придурок Битторд.

За столом с дядей Энди сидел и Твиддорд, цеховый работник. Простодушный и откровенный парень. Дядя Энди и Твиддорд относились к Уддарду тепло и непредвзято, с ними он мог почувствовать себя нормальным, и это чувство было для него настоящей отдушиной.

– Пожалуйста, ты не связывайся с ними, – сказал дядя Эндард. – чокнутые они, головы у них дубовые, не знаешь, чего и ожидать.

– Отчим у него местный директор, – вставил Твиддорд, – сынка отсюда и поганой метлой не выгонишь. Разве начудит чего не по закону, да и то покроют.

Тем временем со столика Битторда донеслось:

– Душа? У животных? Ну не смеши, болван. Они вообще-то для потехи нашей и набивания пуза присылаются. Всё.

– Ну пусть, – отозвался кто-то другой, – а питомцы? Пусть и без души, но для души же они.

– Иди в пениум, – последовал ответ первого голоса, – я бы их всех порвал на паласики. – Голос безудержно заржал.

– Поддерживаю тебя, Битт, – порвать их на пластаунские флаги и всё тут. – Сказал кто-то третий, заискивая.

– Прессариум по ним плачет, – сдержанно заключил Твиддорд.

– Как таких идиотов допускают до животных? – раздражённо спросил Уддард, оборачиваясь на неприятелей.

– Несправедливость, Удди, это как законная удача в руках шулера. Каков бы ни был твой ход, а он всегда кроет тузом. – Обречённо отозвался дядя Энди.

– Ну это мы ещё посмотрим, – заводясь сказал Уддард и встал из-за стола.

Глава 3. Переместитель

Не успел Уддард прийти с утра на работу и пройти в цех сбора птичьих яиц, как его чуть не сбил с ног взбудораженный Твиддорд.

– Я уже всем рассказал, Удди, всем, прикинь, я вчера перемещался и всё узнал, всё! П.....!

– В каком смысле ты перемещался?! – опешил Уддард, оценивая Твиддорда на предмет сумасшествия.

– Да в прямом! Я только подумал про то, где сейчас моя Ланни и через какой-то миг увидел себя будто в тоннеле, я по нему мчался со скоростью света, как поезд, прикинь?!