– Вы. Может быть, поможете мне подняться?

Ого, голос у малышки просто бомба, с хрипотцой. Трахнуть бы ее, разложив прямо на этих гребаных ступенях, так, чтобы в глазах сверкали искры и у меня и у нее. Твою мать, я же будущий отец семейства, а мысли у меня далеки от порядочности.

– Эй, вы меня сбили с ног, а теперь нахально рассматриваете,– снова позвала развратно валяющаяся у моих ног рыжуха. Я бездумно протянул ей руку, которую она благосклонно приняла, легко кивнув головкой.

– Поехали со мной,– вдруг, по-дурацки выдохнул я. На меня уставились огромные зеленые глаза, которых, как говорят, в природе не существует. «Невозможные глаза» – пронеслась в голове подслушанная где – то фраза.-

– Вы покажете мне небо в алмазах? – легкая усмешка на сочных губках. Ох, как бы я хотел поиметь ее в этот чудесный рот. До стона, до бесконечной неги. Штаны затрещали по швам от этих мыслей.

– Нет. Искры,– как дурак вякнул я.

– Вы кажется куда – то шли? Вот и продолжайте, – ухмыльнулась девка, глядя мне за спину. Я обернулся, и уткнулся взглядом в вывеску «Клиника репродуктивной медицины». Да уж, не лучшее место для съема девицы. Да и она, скорее всего непросто зашла на огонек в это богоугодное заведение. Скорее всего рыжуха замужем, может беременна и падение ей вредно.

– Если передумаете. Ну, насчет искр, позвоните,– сказал я, сунув ей в руки мою визитку. Почему, интересно, сегодня я не похож на себя? Стою – дурак – дураком, и предлагаю незнакомой девчонке невероятно – банальные глупости. Я, Глеб Золотов, унижаюсь перед недовольной рыжухой, отряхивающей ладонью джинсы на аппетитной попке, в которую очень хочется запустить зубы.

– Не передумаю,– выдохнула малышка, но картонный прямоугольник, аккуратно засунула в карман джинс.

– Эй, скажи хоть свое имя.

Мне. Почему – то показалось, что оно у нее сказочное, нежное и очень теплое.

– Незачем.

Я смотрел вслед удаляющейся фигурке, настолько тоненькой, что спина казалась прозрачной. Не искусственная, не вылепленная в спортзалах, как у моей похожей на скаковую лошадь, невесты. И мне уже не хотелось подписывать никаких контрактов. Я вдруг почувствовал невероятную усталость.

Обыкновенное хамло. Таких миллион бродит по улицам. Хотя нет. Я не права. Мужик богат. Одежда выглядит скромно, но некоторые детали, типа швов на лацкане пиджака, выдают реальную стоимость тряпки. Мне не светит, короче. Даже и мечтать не о чем. Не по Сеньке эта шапка. Мне теперь в ближайшее время вообще ничего не светит, кроме витаминов для беременных, осмотров у дорогого гинеколога и прочих прелестей интересного положения. В голове мелькнула предательская мыслишка – отказаться. Но вспомнив глаза моей девочки, душа наполнилась решимостью. В конце – концов миллионы баб переживают это состояние, и даже счастливы.

До дома я добралась нескоро. Живем мы далеко от центра, где находится клиника, так что пришлось трястись сначала в метро, потом в шайтан – арбе ведомой нетвердой рукой горластого гастарбайтера. Ввалилась в тихую квартиру, крепко сжимая пакет с тремя красными апельсинами, которые так любит Сонечка. С некоторых пор я ненавижу эту квартиру. С тех самых, когда в ней поселилась звенящая, разъедающая душу тишина.

– Я дома,– крикнула в недра апартамента, скидывая с ног кроссовки. Хотя мне показалось, что я избавилась от каторжанских колодок. Прошла к спальне, удивляясь тишине. Девочек дома не оказалось в груди поселилась тревога. Я набрала номер сестры, очень надеясь, что она в этот раз сразу услышит мой звонок, а не, как обычно, я буду с ума сходить от неизвестности.

– Насть, мы в клинике. Представляешь, сегодня позвонили, нам выписали квоту. И в Америку не надо ехать, профессор из Мичиганской клиники прооперирует Соню тут. Донор найден. Представляешь? Люди годами ждут, а нам повезло, – возбужденно зачастила сестра, вопреки моим опасениям, сразу откликнувшаяся на мой звонок. Чертовы апельсины раскатились по кухне, выпав из моих дрожащих пальцев. Что же делать? Почему не вчера на меня обрушилось это ошеломительное известие. И что теперь? Отказаться? Но неустойка прописанная в контракте настолько огромна, что я не смогу ее выплатить, даже распродав себя на органы.

– Это чудо,– выдавила я, пытаясь сдержать набегающие слезы. Кать, ты мне адрес скажи. Я утром приеду, привезу нашей малышке вкусненького. Катюш, мне надо уехать будет. Надолго. Но я буду вам деньги присылать. Работу предложили хорошую.

Я врала. Ложь во спасение. Не хочу, чтобы Катя чувствовала себя в чем – то виноватой. Ей и так досталось. А деньги нам все равно будут нужны. Реабилитация ведь тоже не бесплатна. Все теперь у нас будет хорошо. Или нет? Видимо мои глупые действия, подтолкнули что – то во вселенной. Может быть то, что я осчастливлю незнакомых мне людей, отпрыском, дало эффект маятника, который качнулся в нашу сторону, принеся удачу. Бог его знает. Но сейчас мне вдруг стало страшно. Я даже примерно не представляла, что меня ждет. Ребенок. Чужой ребенок будет расти, развиваться в моей утробе, а я даже не испытала той радости, от которой обычно младенцы появляются. Не познала удовольствия, так сказать. Это ведь нечестно. Рука сама потянулась в карман, нащупала там визитку сноба. Он обещал мне искры из глаз? Что ж, почему бы и нет? Пусть все будет, как у людей. Не чистоплотных, не порядочных, но людей.

– Мы еще это обсудим,– торопливо выдохнула моя сестра. Я услышала. Что ее зовут и сама сбросила разговор, так и не услышав Катиных возражений. Тем лучше.

Как-то обидно становиться мамой, пусть и суррогатной, не испытав радости плотского наслаждения. В конце – концов, непорочное зачатие в истории произошло всего один раз. И бедный ребенок не прожил легкую жизнь. А я уж тем более не претендую на роль мамы спасителя. Имею право стать полноценной женщиной, а не обыкновенной колбой. Вот только кандидатов на роль дефлоратора у меня немного – Ванька Алкаш со второго этажа, да этот Искрометный. И если честно, он просто здорово выигрывает, по сравнению с первым вариантом. Думаю богатейчик не откажется от предложения, плывущего в его загребущие ручонки. Тем более, что парень то похоже знает, умеет, практикует. И смотрел на меня так зверски.