Рууд схватил арбалет и нырнул в непроглядную темень кустов. Стараясь двигаться как можно тише, он подошел почти к самому тракту и притаился в разросшемся малиннике.

В массивные крытые повозки, медленно проезжающие мимо того места, где спрятался Рууд, были запряжены по две, а то и по три пары лошадей. Некоторые обшитые железными листами телеги тянули за собой диковинные рогатые животные. Таких он еще не встречал, как не встречал столько повозок сразу в одном месте.

В тот момент, когда Рууд увлеченно загибал пальцы на руках уже по третьему разу, неведомая сила оторвала его от земли и понесла к дороге. Через мгновенье он понял, что лежит поперек седла скрученный в бараний рог. Не то, что пошевелиться – вздохнуть было невозможно.

– Ну-ка, Дирк, покажи кого ты там поймал?

– Да вот, притаился с арбалетом в кустах, – здоровяк, на чьем смуглом лице плясали отблески пламени факела, от чего оно казалось еще более свирепым, снова взял Рууда за шкирку и швырнул на землю. – Засаду вишь устроил, разбойничье семя.

– Наверное, их лазутчик, не иначе, – бородач, увешанный крест на крест странными лентами с патронами взял Рууда за подбородок. – Отвечай, паршивец, кто таков?

Мальчик покосился на патронные ленты, в другое время показавшиеся бы ему смешными. Но теперь ему было совсем не до смеха. Наоборот, из глаз его брызнули слезы. Брызнули вопреки его желанию.

– Ну вот, соплей нам еще не хватало. Давай ко мне его в повозку и связать не забудь, – бородач с патронташем уже было развернулся к Рууду спиной, казалось напрочь потеряв к нему интерес, – завтра с утра разберемся.

«С утра!» Рууд сглотнул. Утром он будет черт знает где! А как же вещи, еда, пистолет, наконец?

– Я не разбойник….

Бородач развернул коня и направился к началу обоза.

– У меня там вещи… Силуэт всадника уже почти слился с повозкам.

– Там впереди «охотники дорог», – набрав в легкие воздуха, что есть силы крикнул Рууд.

Бородач замер. Над дорогой повисла тишина, и только переступающая с ноги на ногу лошадь бородача, да шумное дыхание еще десятка-другого ее сородичей, нарушали ее.

Наконец, обвешанный ружейными патронами всадник, тронулся с места и подъехал к мальчишке, которому здоровяк Дирк уже успел связать руки.

– Не врешь?

И тогда затараторивший Рууд рассказал обо всем том, что ему довелось пережить по дороге. Он боялся, что по-видимому главный здесь бородач не будет его слушать и снова отправиться в голову колонны. Но тот внимательно выслушал мальчика, ни разу не перебив его.

– Ну с «охотниками дорог» все ясно. Мы сразу поняли, что это они давеча беженцев почикали, – то ли рассуждая вслух, то ли обращаясь к собравшимся путникам, бородач почесал затылок, – а вот то, что они охотятся именно на нас… Как ты говоришь звали эту бабу из Кроммеслеега? – спросил он, посмотрев на Рууда.

– Я… я не знаю, – запинаясь, ответил тот. – Они только про башню какую-то говорили.

– Эрвин, это скорее всего хозяйка башни – старая карга Агнесс. Или ее дочка Маррит, – сказал пытающийся урезонить пританцовывающего коня Дирк, обращаясь к бородачу.

– М-да, – Эрвин поскреб бороду, – теперь понятно, почему стали исчезать караваны. Ну этими шлюхами займется совет старейшин города, а нам пока нужно как-то обойти банду «охотников дорог». Если бы не этот сорванец, – Эрвин потрепал за вихры Руда, – украшали бы наши косточки обочину тракта еще лет сто. Дирк, – бородач махнул рукой, – возьми с собой двоих и давай вперед, за нашим дозором, пока он на людей этого Марека не наткнулся. А ты, Даан, бери парнишку и съезди с ним за его шмотками. И сразу ко мне в повозку. Понял?

Люди бросились выполнять указания своего предводителя, а сам он, привстав в стременах, заорал, сотрясая окрестности:

– Заворачива-а-ай, заворачива-а-ай. Эй, вы там впереди. Заснули что ли?

– А что такое километр? – Рууд зевая, прикрыл одной рукой рот. В другой он держал надкусанную куриную ножку. Сегодня в повозке Старшины каравана Эрвина Тиммерманса он так и не смог заснуть. Караван всю ночь плутал по окольным дорогам и от бешенной тряски голова пытающегося заснуть мальчика то и дело соскальзывала с мешка.

Теперь, утром, когда выстроенные для обороны в круг повозки, стояли на глухой лесной поляне, а все те, кто не был задействован в охранении, расползлись по лежанкам, Рууд все еще смаковал «королевский» завтрак, который был призван компенсировать ему бессонную ночь.

– Ты не учился, ты все равно не поймешь, – Эмиль Бурсма поправил сползающие с носа круглые стеклышки, которые помогали ему лучше видеть.

Рууд пожал плечами, откусил курятины и рыгнул. Подумаешь городской воображала. Эмиль вобщем-то случайно оказался в караване. Булочную его мамаши, которая располагалась в одном из подвальчиков Роттердама, сожгли городские отморозки из банды велосипедистов. (Свои налеты они совершали на двухколесных телегах, называемых ве-ло-си-пе-да-ми), и чтобы поправить семейный бюджет, он нанялся в караван к Эрвину, где в отличие от других караванов платили за службу не товаром, а патронами или «байерами». (Правда и таскаться из Роттердама до самого Энсхеде и обратно под пулями кочующих банд, желающих было мало).