– Ты же кархар, зачем я тебе нужна? Ты же должен себя как-то сам исцелить?

Но что я знаю о порождениях Нутра? То, что это самые опасные во всех землях Валара и бескрайней гряды монстры, продавшие свои души Нутру, беспощадные и кровожадные. Закончив, я поднялась, кархар даже не пошевелился – и поделом ему. Вторя моим мрачным мыслям, закрапал дождь, сначала мелко, шелестя по камням и сухой траве, обжигая иголками кожу, а потом с такой силой, что буквально оглушил.

– Прекрасно.

Под грохот ливня я сорвала с него плащ, расправила, расстелила на земле, уже поторапливаясь. Наверное, у меня открылось второе дыхание, или ледяной поток, что исторгала низкая утроба, привёл немного в чувства.

Перетащив кархара на плащ, схватила его полы и потащила, стискивая зубы. Я почти не разбирала дороги и куда ступаю, лицо заливали холодные струи, смешиваясь с обжигающим слезами, я промокла до нитки, в моих сапогах из тонкой кожи хлюпала вода, из пальцев рвалась мокрая ткань плаща, и хоть тянуть по скользкой дороге стало немного легче, ноги без конца скользили по грязи, и я падала. Хотелось кричать и рыдать в голос, хотелось бросить, но не могла, страх брал вверх – я сделаю, что он просил, и пусть проваливает. И я забуду этот кошмар, как страшный сон. Этой мыслью я себя утешала всю дорогу до хижины.

Дом Сенры прятался под старыми почти лысыми соснами с разлапистыми корявыми ветками, потемневшая каменная кладка почти вросла в лохматые корни, врезаясь задней частью в утёс. Чёрные глазницы окон оповестили, что Сенра ещё не вернулась, внутри так и оборвалось что-то – я всё же надеялась на помощь, но, похоже, справляться мне придётся одной и об отдыхе пока и не думать.

Вымотанная, промокшая и злая добралась до порога. Едва я вволокла кархара внутрь, рухнула на пол рядом с ним. Меня трясло от холода и бессилия, осознавая, что уже не сдвинусь с места, хотелось просто закрыть глаза и уснуть.

Не знаю, сколько пролежала, слушая, как бьют по кровле капли, как шелестят по стенам еловые ветви, как стонет сосна, как дышит кархар. Это всё не должно происходить со мной, так почему, почему? В голове шумело, во рту было сухо, хоть сама я вся мокрая. Неимоверным усилием я всё же разлепила веки – не хотелось заболеть, лёжа на холодном дощатом полу мокрой, нужно растопить очаг, иначе я слягу.

Я поднялась, расправляя ноющие плечи и спину, прошла вглубь в темноте на ощупь, взяла масляную лампу, подожгла от ещё тлевших углей в топке фитиль, не забыв бросить в старую каменную печь и сухих ветвей, что приготовила ещё с утра. Огонь полыхнул, загудел, озаряя скромное жильё старухи, окутывая мягким светом полки, стол, лежанки.

После горных троп и холодного пронизывающего ливня в тесном жилище знахарки было неимоверно уютно, и я почувствовала себя как дома.

Я вернулась к двери, где оставила раненого. Взявшись за полы плаща, собирая остатки сил, подтащила кархара к своей постели – другого места просто не было. Постель Сенры была между печью и стеной на приличной высоте, туда мне его не поднять.

– Ну давай же, помоги мне хотя бы немного, я тебя не подниму, слышишь? Ну очнись же, прошу, давай, – уж взмолилась, теряя последнюю надежду перетянуть его на постель.

Кархар будто услышал моё отчаяние, пошевелил пальцами, качнул головой, нахмурив брови, приоткрыл веки, я тут же, избегая его взгляда, подхватила его под руку, он грузно оперся на меня, поднялся на ноги, и я смогла уложить его на постель.

– Вот так, – выдохнула с натугой, подтягивая, скользнув невольно взглядом по огромному телу настоящего борца, хорошо, что полумрак скрывал его тонким одеялом из теней – тусклого света хватало разглядеть только его блестевшее от дождя лицо, шею и грудь.

Я коснулась его лба и едва не одёрнула руку, настолько горячий был, это подхлестнуло меня пошевелиться. Найдя на полках нужное снадобье, вскипятила воду и сварила отвар из нужных трав, как это делая Сенра. Кое-чему я всё же научилась у старой знахарки, и то ладно.

Только жить в диком месте без слуг оказалось намного труднее – всё приходилось делать самой. Поставив на стол горячую плошку с отваром, повернула на свет ладони. Сжала губы, разглядывая саднящие счёсанные в кровь кисти. Надо бы смазать раны, позаботиться о себе.

Вернувшись к раненому, присела рядом на лавку, приподняв его голову, буквально ткнула край плошки в его зубы, чтобы разжал челюсти. Кархар начал делать медленные глотки один за другим, морщась и потея прямо на глазах.

– Пей всё – это поможет, – хотя с такими увечьями это казалось напрасным. Кархар, выпив всё, тяжело откинул голову на постель. Пока этого достаточно. – Хорошо. Ну вот я выполнила то, что ты просил, слышишь?

Он, конечно, не слышал, только сглотнул туго, что по горлу прокатился комом кадык, я на всякий случай отстранилась, мало ли что ему в жаре привидится. Найдя нужную мазь и налив в чашу тёплой воды, я, прикрыв найденным в старом сундуке одеялом бёдра кархара, принялась развязывать мокрый, пропитанный кровью лоскут.