— Я не знаю, что мне делать, — говорю горько. Беру сухарик из салата и отправляю в рот — беда бедой, а стоит лишь немного не поесть и живот предательски тянет от боли.

— А что тут думать? Иди к своему Баринову. У него такие связи! Он вмиг решит эту проблему.

— Ни за что, — я так мотаю головой, что косынка, под которой я прячу волосы, слетает на плечи, — как ты себе это представляешь?

Алена смотрит на меня, как на неразумное дитя:

— Евка, не до гордости сейчас. Тем более, ты от него ребенка носишь. Пригрози, что подашь на отцовство! Ну что ты какая бесхребетная, хочешь, как зайчик из сказки, остаться без избушки?

Я молчу. Конечно, мне страшно остаться без жилья, но если кто-то спросит меня, чего я боюсь больше всего на свете, то я отвечу — встречи с Егором Бариновым…

После перелета с двумя пересадками больше всего хочется завалиться в кровать. Я открываю окно автомобиля, впуская в салон густые летние сумерки, вдыхаю полной грудью теплый воздух с запахом цветущей полыни и лебеды.

— Что, соскучился по Родине? — усмехается Вика, — кажется, ты становишься слишком сентиментальным.

— А только и прежде и ныне милей мне моя сторона, — цитирую я, но вряд ли Вика узнает в этих строках Твардовского.

Я и вправду соскучился по дому. Последние несколько месяцев проходят в перелетах между Москвой и Дюссельдорфом, и вот теперь, когда, наконец, договор подписан и можно выдохнуть, я хочу провести пару недель здесь, в родном городе.

Вика же… Она приехала со мной совсем с другой целью. Ей хочется познакомиться с моей семьей. На правах постоянной девушки.

Не сказать, чтобы я этого хотел. Или был сильно против.

Если честно, то мне по барабану.

Знакомство с родителями не сыграет решительно никакой роли в наших с ней отношениях.

Жениться я не тороплюсь, хотя подозреваю, что Вика именно этого и ждет — предложения в кругу семьи.

Усмехаюсь, глядя искоса на свою спутницу. Черные, коротко стриженные волосы лежат в идеальной укладке, свежий макияж, точно и не было этих двух пересадок и изнурительного перелета с постоянной турбулентностью.

Вике тридцать два, и она работает ведущим юрисконсультом в моей фирме. Нынче не модно спать с секретарями, шутит обычно Вика, и в этом есть доля правды.

До дома мы доезжаем за сорок минут: ночью город пуст и почти нет движения, в отличии от бессонной Москвы.

Квартиру к моему приезду подготовили, я открываю дверь, впуская первой Вику. Она по-кошачьи оглядывает жилье, обходя каждый уголок.

— Ну что, совпало с твоим представлением обо мне? — поглядываю на гостью, прислонившись к косяку, — или ты ожидала увидеть огромную кровать в центре комнаты и красный балдахин?

— Фу, как пошло, — фыркает Вика, подходя ко мне и касаясь рубашки острыми коготками, — скорее, наручники и плетку.

Наступает моя очередь усмехаться: не знаю, чем так запал в душу женскому роду фильм про все оттенки плеток, но мне кожаные шнурки на заду не в прикол.

Вика медленно расстегивает пуговицы на моей рубашке, глядя призывно в глаза, а я качаю головой:

— Прости, малыш, но я хочу в душ и спать.

Кажется, кто-то вдолбил в ее красивую голову, что если показывать свой непомерный сексуальный аппетит, то у любовника точно снесет башку от счастья. Но все должно быть к месту, и сейчас я в первую очередь хочу выспаться.

На завтра назначена куча дел: нужно заехать в офис, проверить, как идут дела. Пока меня нет, обязанности по ведению дел лежат на плечах у Дениса, моего друга, и я уверен, что он справляется, но избавиться от желания все контролировать, не могу.

Это мой бич: я хочу знать досконально, что творится в моем деле. К счастью, это не распространяется на личную жизнь людей, домашним абьюзером я не стану.

Похоже, я засыпаю прежде, чем лицо успевает коснуться подушки. Сквозь сон слышу, как Вика разбирает свои вещи, обставляет косметическими склянками ванную комнату. На то, чтобы снять макияж и привести себя в порядок, требуется время, но я уже не замечаю, в какой момент она оказывается рядом и засыпает.

Утром за мной заезжает Денис.

Из-за разницы во времени я встаю только после его настойчивого звонка в дверь.

— Черт, который час? — спрашиваю друга, а тот только ржет, глядя на мое заспанное лицо:

— Баринов, ты совсем расслабился? У нас совещание через час, а ты только из постели вылез.

— Угомонись, — морщусь, — я тебе не девка, сейчас соберусь.

Десяти минут мне хватает, чтобы сполоснуться в душе и умыться, еще десять — переодеться в костюм. В нерабочее время я предпочитаю носить футболки и джинсы, но на работу всегда иду строго при параде — одна из моих привычек, впрочем, не самая дурацкая.