— Текст?

— Для прессы, если журналисты начнут искать вас.

Ах, да.

Ещё одна монетка в копилку моих проблем. Фиктивный муж был богат, из-за чего моей персоной теперь интересуются опасные люди. Но также он был известен, не отказывая себе в громких делах и крикливых заявлениях для федеральных каналов. Пресса будет рада устроить из его гибели медийный карнавал, когда в студию можно пригласить родственников до седьмого колена, а заодно всех людей, с которыми он хоть раз пересекался в лифте.

Ох, а что будет, когда папарацци разнюхают, что в вертолете Лавров был с другой женщиной?! При живой-то супруге!

Черт.

Черт.

Черт.

Я уже вижу громкие заголовки и визжание ведущих ток-шоу, которым только дай покопаться в грязном белье. Моя жизнь на глазах превращается в театр абсурда с нотками триллера. Мне тридцать, у меня ипотека и своя небольшая кондитерская студия, но все это можно выкинуть на свалку.

Теперь я вдова Лаврова и точка.

И мне нужно как-то выжить в таком статусе.

Я поднимаюсь в люкс и прохожу к балкону, который смотрит на главную площадь города. Тот самый храм как на ладони. Я на грани того, чтобы помолиться, но это кажется кощунственным, когда ждёшь в гости Чертова.

— Заказать для вас обед в номер?

Чужой голос пугает меня. Я думала, сотрудник отеля уже ушёл, но он продолжает топтаться у входа.

— Я не голодна, спасибо.

— Хорошо, - он кивает.
– Меню и список всех наших услуг есть рядом с телефоном. Для связи с ресепшн достаточно набрать две единицы.

Я уже хочу, чтобы он ушел. А он как будто решил, что я вышла на балкон с трагическими намерениями, и меня опасно оставлять одну.

— Ещё раз выражаю глубочайшие соболезнования. Ваш муж был достойным человеком…

— Вы его знали?

Сотрудник запинается, улавливая раздражение в моем голосе.

— Видел по телевизору, - он отвечает растерянно.
– Очень яркий и умный человек… был.

— Он защищал преступников, вы в курсе? Спасал их от тюрьмы и получал за это огромные гонорары. Это была его специализация, он только этим и занимался.

Сотрудник откашливается.

— Я, пожалуй, пойду.

— Идите.

Я отворачиваюсь от него и до боли в пальцах сжимаю поручень балкона.

Яркий и умный человек.

Ненавижу!

Этот яркий человек оставил на моей щеке ссадину, когда я осмелилась отказать ему в первый раз. Он завёлся, как человек, который сто лет не слышал «нет», потом Лавров успокоился и перешёл на старые-добрые угрозы. Но я запомнила, что для него поднять руку на женщину - пустяк.

Чертов такой же?

Да все они там такие!

Я отдам ему все, подпишу все бумаги, какие он захочет, только пусть исчезнет из моей жизни. Но я не понимаю, почему юрист сказал, что мне надо играть роль безутешной вдовы. Неужели, не проще признаться, что я никто и готова отдать все деньги Лаврова?

Я возвращаюсь в номер и падаю на большую кровать с балдахином. Смотрится вызывающей безвкусицей. Я смотрю, как покачиваются бархатные кисточки над головой и пытаюсь понять, как мне выбраться из капкана. Единственно, что я знаю точно - это то, что он скоро захлопнется намертво.

Раздаётся трель моего сотового. На экране горит незнакомый контакт. Я совершенно упустила момент, как охрана юриста вытащила мой сотовый и успела похозяйничать в нем. Кто-то из них вбил в записную книжку номер и подписал его «Брать! В любое время!»

А что, если не возьму?

Вынесут дверь с ноги?

Оставят ссадину на щеке?

С них станется.

— Да, - бросаю в динамик.

— Татьяна, вы одна в комнате?

— А кто это?

— Если не одна, найдите где уединиться. С вами хочет поговорить Чертов.

Я нервно сглатываю. К его звонку я не была готова. Мне хочется сбросить вызов, как это делают маленькие дети. Они прячутся от своих страхов под одеялом или в шкафу, свято веря, что этого достаточно для безопасности.

Я на автомате поднимаюсь на ноги и черчу строгую диагональ по паркету комнаты. Что он хочет от меня? И вот так сразу? Не прошло и часа, как в новостях объявили о трагедии, а он уже набирает мой номер.

— Татьяна, — деловой голос секретаря снова раздается в трубке. — Соединяю.