– Да пошел ты!

Звонок прерван.

Она меня отключила. Я изумленно таращился в экран. С этой девчонкой явно не все ладно.

Но не прошло и десяти секунд, как теперь поступил уже входящий. Лора сама мне звонила.

Я несколько скептично глянул, сомневаясь в том, стоит ли отвечать, но мне все еще было дико скучно, потому я нажал на зеленый.

– И еще – сходу бросила она – если ты в самом деле такой идиот, то значит Брайс впервые отмудохал того, кто этого заслуживает.

– Я польщен – ухмыльнулся я.

– Чему?

– Тому, что ты уделяешь моей персоне столько времени. Очевидно, я отличаюсь охрененной проницательностью, раз моя иголка так точно проткнула твой воздушный шарик.

Но добавил, не успела она открыть рот:

– Но на самом деле не имею ничего против. Просто стало интересно. Это типо было обобщенное мнение, но я не исключал же варианта, что ты как легко под эти рамки можешь подойти, так и не подойти, камон. Не бушуйся ты так.

На ее лице проскользнуло сомнение.

В этот звонок я ее видел – очевидно, в порыве своих эмоций она забыла отключить камеру, но сейчас заметила это. Потому что посмотрела точно в объектив и мне тут же предстал черный экран.

– А еще ты неуверена в себе – добавил я невозмутимо.

– С чего ты взял?

– Уверенный человек не стал бы выключать камеру. Типо, ты боишься что какая-та эмоция или жест покажется глупым, а поскольку я постоянно смотрю на экран, то сразу это замечу. Уверенным чел такой херней не запаривается – он считает, что всегда неотразим. Ну или ему просто насрать на то, что подумают – я пожал плечами – но при этом ты усиленно хочешь казаться непробиваемой.

– Ты просто придурок, ты же в курсе?

– А то.

Однако, в следующую секунду черный экран верхней части вновь сменился ее лицом. Она включила камеру.

Я с трудом подавил ухмылку, скрыв ее за кашлем.

– Кстати – добавил я, зевнув – так и быть, я согласен на твою бредятину.

– Какую бредятину?

– Обмен на обмен. Ты расскажешь, почему остригла волосы, а я – правда ли, что папаша не оставил мне ни цента. Ты спрашивала, я помню.

– Не годится. Я и так знаю ответ – это правда, раз ты здесь.

– А что, если ответ не такой примитивный?

– Ты просто берешь меня на слабо.

– Как знаешь.

– Вот же сукин сын.

– Что такое? – я усмехнулся.

– У тебя ведь это получилось – она закатила глаза – ладно, годится. Но ты первый, иначе ты меня обуешь.

– А где же твое доверие?

– Сексистским придуркам доверять не привыкла.

– Вау, как меня громко оклеймили. Мне уже не оправится от такого удара.

– Идиот.

– Есть такое.

– Ну так давай. Ты первый.

Я перевернулся на другую сторону кровати, взъерошив волосы:

– На самом деле я и правда без цента, но это не из-за отца. Он оставил мне все свое состояние, но мой ублюдочный дядюшка резво растаскал все это до того, как я успел вступить в права.

– В смысле растаскал?

– Ну, блин – обнулил, обналичил, переписал, и бла-бла, все как обычно.

– Как обычно?

– Такое часто встречается, если у человека есть мозги и нет долбанный совести, чтобы оставить мне хотя бы десятую часть от того, что прилагалось. Он мой опекун по отцовскому завещанию – потому все мои дела пока его. Вот он и провернул все это. Как видишь – весьма успешно.

– Ублюдок.

– Согласен. Видимо, отец был о нем более лучшего мнения, когда назначал опекуном.

– Но это же можно будет как-то опровергнуть и вернуть, когда тебе стукнет 18?

– Не-а, все слишком грамотно.

– Это же многомиллионное состояние, и ты так спокоен?

– Это уже следующий вопрос – заметил я – теперь твоя очередь рассказывать.

Я глянул на ее торчащие в разные стороны в мальчишечьей прическе волосы.

– Давай, я жду увлекательную историю поисков самой себя через обкарнания шевелюры, как то у вас происходит.

– Ты опять за свое?

– Все – я вскинул руки – молчу. Давай.

Она нахмурилась.

– Теперь мое объяснение будет звучать смешно.

– Почему?

– Потому что ты выставил реальную причину на посмешище, хотя это совсем не смешно и вообще-то имеет под собой основу.

– Ну конечно – невозмутимо кивнул я – однако, уговор есть уговор. Давай рассказывай.

– А если я возьму и не расскажу?

– То я решу, что ты трусиха, боящаяся своих собственных мыслей.

– Ну и пофиг.