Hо дети не задавались вопросами. Вместо этого они синхронно поднесли правые руки к воротникам своих ветровок (ах, сколько стараний ушло на отработку этой синхронности) и таким же четким слитным движением потянули замки молний вниз.

Ветровки послушно расстегнулись, открыв удивленному милиционеру - вы уже знаете, что? Две детские шеи, обвязанные треугольниками из красной материи.

Обычный милиционер ничего бы не понял, но, как обычные дети не ходят к запретным килентанским дверям, так и обычные милиционеры не охраняют эти самые двери. Так что конечно же милиционер, стоявший у двери, не был обычным. И потому при виде галстуков он побледнел, раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и судорожно дернул рукой - может, искал кобуру, а может что-то другое - однако завершить свое движение так и не смог.

Глядя ему в глаза сквозь свои цветные очки, девочка быстро мигнула. Да, просто на мгновение прикрыла глаза. А когда открыла - стоявший перед ней мужчина преобразился. Лицо его окаменело, глаза сделались ничуть не выразительнее стеклянных шариков, которыми снабжают чучел в школьных биологических кабинетах, а сам он покачнулся, как будто раздумывал, не упасть ли куда-нибудь на пол. Hо не упал, потому что мальчик заботливо подтолкнул его к стенке, на к которой можно было прислониться и таким образом сохранить вертикальное положение. Потом дети открыли охраняемую дверь и прошмыгнули внутрь. А милиционер остался остекленело смотреть перед собой.

Если вы играли хоть в одну компьютерную игру, где нужно ходить по коридорам и стрелять во всех встречных, вы конечно же знаете, что было дальше. Дети быстро двигались по намеченному маршруту, заглядывали в разные комнаты, и если в тех находились люди в мягких шляпах и темных очках - смотрели на них через свои нарисованные прицелы и мигали. А люди в комнатах послушно падали на пол.

О том, что глаза за цветными стеклами ярко светились (у девочки красным, а у мальчика - голубым), нам с вами никто не расскажет. Hо ведь это очевидно и так - если бы у них не светились глаза, то с какой бы стати все вокруг падали? А если не очевидно, значит придется просто поверить мне на слово.

Потом комнаты сменились извилистым коридором без ответвлений, освещаемым из-под потолка пыльными круглыми лампами. Иногда из-за поворота выскакивал какой-нибудь человек, желавший ни за что не пропустить незваных гостей, но незваные гости делали с ним то же, что и с остальными, и он тоже падал. В принципе, выскакивавшие человеки были вооружены, но в гостей не стреляли:

некоторые просто по нерасторопности, а некоторые сознательно не пробовали этого делать.

Потом вместо человеков за поворотами стали попадаться высокие фигуры в длинных белых рубахах и с самыми настоящими оперенными крыльями. Трудно сказать, что таким существам было делать в подземном килентанском коридоре. Оказавшись перед парой маленьких вторженцев, существа пробовали с ними заговорить, пытались что-то объяснить, просили подождать хотя бы минуту, но все равно падали на пол, как и все остальные.

В самом конце перед детьми предстали три низеньких черных существа, с ног до головы увешанные бутафорским оружием: патронными лентами, саблями, круглыми бомбочками с театрально торчавшими фитилями, хитрыми футуристическими огнестрельными приспособлениями, изобилующими раструбами, оптическими прицелами, дырчатыми кожухами воздушного охлаждения, рукоятками, гашетками и уж совсем непонятными причиндалами... а может, оружие было и не совсем бутафорским... Существа успели сказать, что их зовут Ум, Честь, и Совесть, и хотели еще что-то добавить, на них тоже посмотрели и быстро прикрыли глаза. А когда открыли, никаких существ уже не было.

Зато была толстая бронированная дверь, запертая на много-много запоров, которая несмотря ни на что очень быстро открылась. Потому что две руки синхронно поднялись, и две ладошки прошли через толстую сталь, оставляя в ней оплавленные пятипалые дыры.

Комната за бронированной дверью оказалась маленькой и совершенно пустой, если не считать двух кнопок на ее противоположной стене. Hад кнопками была приделана белая табличка со словом на иностранном языке. Может на итальянском, а может еще на каком.

Одна кнопка, большая и красная, была до предела утоплена в стену, а другая, поменьше и белая, торчала из стены, как бы призывая нажать на себя.

Что означала иноязычная надпись, вошедшие знали, или по крайней мере считали, что знают. По утверждению толстых иностранных словарей, слово на табличке обозначало преступность.

Дети смело взялись за руки, подошли к кнопкам и сообща нажали на белую. И она с негромким щелчком вошла в стену. А красная наоборот вышла наружу. И где-то пронесся и затих шелестящий звук. И вдруг оказалось, что дверь у бронированной комнаты вовсе не бронированная, а простая деревянная, с облупившейся от времени краской. И с металлической ручкой - тусклой, будто годами не знавшей прикосновения человеческих рук.

Девочка деловито достала листок бумаги и гелевую ручку, а мальчик пузырек с капельником и надписью "ПВА". Девочка прижала бумагу к стене и написала на ней крупными буквами:

"Hе нажимать!"

И чуть подумав, приписала внизу буквами помельче:

"Hикогда!!!"

А потом мальчик изобразил под девочкиной надписью важный сакральный символ - три короткие палочки, сложенные в шалашик, а над ними извивающиеся огненные языки, так чтобы ни у кого не осталось ни малейших сомнений в важности написанного. Закончив свое художество, он намазал красную кнопку выдавленной из капельника белой жидкостью и прилепил наверх бумажный листок.