Только вряд ли в этой фантазии присутствует момент лежания на полу после внезапного обморока. Да и наличие сорванной с петель двери, что сейчас премиленько расположилась недалеко от замершей в странной позе пары.

– Я… Как… как ты себя чувствуешь?

Лина попыталась сесть, в чем Персиваль ей помог, если можно было так назвать.

Он просто подхватил ее на руки, перенося на постель! Куда и приземлился сразу же, всматриваясь в ее лицо обеспокоенным взглядом.

Вот, теперь все правильно.

Полуголый мужчина и ничего не понимающая девушка. На перине. В ее покоях.

Лина не знала, что ею двигало, но она указала на освободившейся проход.

– Дверь.

Айнелиас нахмурился, оборачиваясь к устроенному разгрому.

– Прости, я не рассчитал силу.

– Дверь… закрой ее. Не хочу, чтобы кто-то вышел в коридор и увидел… нас.

Персивалю повторять не пришлось, он поднял деревяшку, прислонив ее по возможности также, как была, на место. И тут же вернулся обратно, усаживаясь на край постели.

– Лина, что произошло?

– Я… кажется, я потеряла сознание.

Кристалл Связи, что она обронила на пол, начал пульсировать, неярко сияя.

Персиваль вновь поднялся, чтобы взять артефакт и передать владелице.

– Это твои родители?

Просканировав вызов, Лина кивнула и ответила.

– Лина! Лина, это ты?

– Я.

– Слава Гисхильдису! Почему ты не отвечала? – женский голос звенел от напряжения.

– Лина, я отправил к тебе Персиваля Айнелиаса, – раздался второй, приятный мужской баритон.

– Он тут.

– Киос Ноал, Ваша дочь в порядке. Она… неудачно упала. На какой-то момент потеряла сознание. Вероятно, из-за переутомления после недавнего инцидента на экзамене.

– Инцидента?..

Персиваль поднял брови, пытаясь спросить у нее, может ли рассказать, Лина просто кивнула.

– Неделю назад первый курс сдавал экзамен по боевке, в ходе которого киосса Миллинарса получила травму. Но все позади. Наши лекари поставили ее на ноги.

– Лина… – голос матери не обещал ничего хорошего. – Почему ты не сообщила об этом?

– Я не думала, что это так важно.

– Ты наша дочь! Все, что связано с тобой, напрямую касается нас!

– В этом вопросе я солидарен с мамой. Ты должна была оповестить нас.

Киос. Киосса. Ведь теперь эти титулы не звучали бессмысленно.

Она вспомнила.

Себя, свое имя, причину пребывания в Академии. Но не сам процесс обучения. Будто все, что случилось на острове, по-прежнему оставалось покрыто непроглядной пеленой.

И Персиваль… она помнила его по дворцовой жизни. По их танцам. Мимолетным разговорам. Улыбкам. И воспоминаниям.

Она вспомнила о чувствах, что испытывала к этому демону. И что испытывает до сих пор.

И никак не понимала, почему мужчина, которого она любит, оказался в столь откровенном виде в ее спальне, ворвавшись и сметая все на своем пути (хотя дверь как раз жалко не было).

Его речь… он называл ее киоссой. Знал, что под Мороком кроется принцесса.

Знал… и хотел бороться с Коулом за нее?

Стоп.

Персиваль Айнелиас увидел в Лине Дестеэль Миллинарсу Эллонскую?! И посреди ночи прибежал к ней, отчитываясь перед родителями о ее самочувствии?!

– Пап, мам, все в порядке, как и сказал лорд Персиваль. Я очень устала. Мы можем поговорить обо всем завтра? Обещаю открыть канал связи… – она помедлила. – То есть сперва восстановить его. Спасибо, что стерла мои настройки, мам.

– Я беспокоилась о тебе, заноза!

Миллинарса едва заметно улыбнулась.

– Я тоже вас люблю. Все, вы удостоверились, что я жива здорова, даже потревожили из-за минутной слабости моего преподавателя.

– Геун Персиваль, благодарю за оказанную услугу, – тут же отозвался Ноал, но что Персиваль лишь отмахнулся.

– Не стоит благодарности. Я рад, что с принцессой все в порядке.

– Жду от тебя весточку завтра с утра! – это мама, пока не прервала связь, умудрилась вставить наставление, прежде чем Лина отложила Кристалл на покрывало.

Наступила тишина.

Они сидели в темноте. Вдвоем в ее спальне. На кровати.

И смотрели друг на друга.

– Персиваль…

– Я не уйду. Не сейчас. Пока не удостоверюсь, что приступ не повторится, я не пересеку порог этой комнаты.

Он думал, что она хочет прогнать его?