Корабль из Цуваммы. Неизвестные стихотворения и поэмы. 1920-1924

Утопические, заумные, жизнетворческие стихи футуриста-гилейца Василия Каменского, сочинённые в первые послереволюционные годы. Поэт проводит фонетические эксперименты, воспевает счастливое будущее и мечтает о фантастической стране Цувамме.

Неизвестный художник. Портрет Василия Каменского.

1908—1910

Вступительная статья, подготовка текста, комментарии и примечания Светланы Казаковой

Василий Каменский обладал деятельным темпераментом, был разносторонне одарён и творчески активен. Способность к театрализации жизни, витальность его дара – непреходящие качества Каменского, свойственные не только футуристическому периоду, но и последующему времени. А. Стригалёв писал о том, что «ощущение кипения собственных сил и уверенность в них, неизбывная жизнерадостность, открытость, искренность, широкое дружелюбие, обаяние – черты, определившие характер Василия Каменского, образ и стиль его жизни» [1] . В послереволюционное время все эти стороны организаторского и артистического таланта поэта находят выход в активной работе.

В первые послереволюционные годы авангардисты широко пропагандируют своё творчество за пределами столицы, в первую очередь эта тенденция связана с гастролями левых поэтов и художников в провинцию для того, чтобы познакомить местную аудиторию с современным искусством (гастроли Северянина в 1915—1918 гг., турне Каменского и Гольцшмидта в 1916—1917 гг., «большое сибирское турне» Бурлюка в 1918—1919 гг. и так далее). Имея богатый опыт путешествий по стране и за её пределами ещё со времён театральной карьеры, которую Каменский начинал в юности как актёр Васильковский, а также последующих поездок в Турцию и Персию и гастролей с другими футуристами, поэт всю жизнь оставался «перелётной птицей». Свою страсть к путешествиям Каменский поэтически описал в главе «Крылья» «Его-Моей биографии Великого Футуриста»:

Эй Ты разудалая отчаянная головушка сокол Поэт. Куда в неведомые страны какие потянуло Тебя обиженного буднями и мелочью, непониманьем и одиночеством. <…> Забраться ли в горы – в татарский аул поохотиться на диких коз. Может быть сесть на корабль и укатить в Ялту – утешиться на качелях змеино-ветвистой араукарии. Али кинуться в раздолье волжское, бурлацкое широченное, размашное. И гармонью русскую взять с собой [2] .

В период с 1919 по 1921 год большинства поэтов-футуристов, за исключением Маяковского, не было в Москве (Кручёных находился на Кавказе, Бурлюк – на Дальнем Востоке, а потом в Японии, Хлебников странствовал по югу России, Кавказу и Персии). Каменский тоже оказался на Кавказе, где в эти годы проводил особенно много времени, однако его отъезду предшествовали необычные события. В одной из автобиографий он вспоминает, что в феврале-марте 1919 года, «выступая в качестве культработника в Южной Красной Армии, попал к белым и был как “страшный большевик” засажен в белогвардейскую тюрьму в Ялте» [3] . Поэта по ошибке приняли за известного агитатора с такой же фамилией, который должен был прибыть из Москвы. Впоследствии недоразумение прояснилось, и Каменского освободили, однако ему было необходимо покинуть Крым. Таковы были обстоятельства отъезда Каменского в Грузию.

В годы революции и Гражданской войны Кавказ превратился в один из главных центров русского авангарда. Каменский прибыл в «солнцедатный» Тифлис (Тбилиси) в апреле 1919 года. С Грузией поэта связывали воспоминания о более ранних поездках: впервые он побывал в Тифлисе в 1910 году, затем – в 1914-м во время гастрольного турне кубофутуристов, а в 1916—1917 годах Каменский объездил с лекциями и поэтическими чтениями Тифлис, Батум, Кутаис и другие города. О нынешнем пребывании Каменского сохранилось довольно много свидетельств. В мае 1919-го у него состоялось успешное выступление в зале Артистического общества. Каменский прочитал лекцию «Встречальности, звучальности, венчальности» и новые стихи, исполнявшиеся под музыку композитора А. Черепнина. Зал был декорирован С. Судейкиным. В одной из статей об этом вечере было написано, будто Каменский «произносил нелепые слова вроде “цуваммы”» и кроме того «самым откровенно-циничным образом заявил (конечно, в поэтическом размере), что ему 33 года, что он хочет жить, любить женщин и вино и что, благодаря его энергии, ему удалось собрать целый зрительный зал» [4] . Это воспоминание свидетельствует о том, что Каменский с увлечением читал отрывки своей излюбленной поэмы «Цувамма», которая в 1920 году была издана отдельной книгой [5] . После она была перепечатана в рекламном «Моём журнале Василия Каменского» (1922) и в первом номере альманаха «Библиотека поэтов» (1922).

Цувамма, описанная в поэме, – волшебная «страна Океанской Раздоли», «остров рубинных расцветов» и «солнцетканных поэтов». Идиллическое государство, в котором царит свобода искусств, «вольнотворческий дух», – своеобразная утопия Каменского. Поэты, говорящие от имени всей Цуваммы, приплыли из «встречальной страны приливающих дней» для того, чтобы открыть людям истины, призвать их «зажить мудротворчески». Гости говорят на «цувамском» языке:

Жбра – мау – айя.

Заря полярная зоррай —

Цамайра – цамм – цама – тамайя

Цвети сиянием Галайя,

Чурай слиянием, чурай.

Позднее поэма «Цувамма» будет переработана в драматические произведения – «Цувамма. Легенда» и «Корабль из Цуваммы» (подробнее о них см. в комментариях). В этих произведениях Каменский экспериментирует с языком, изобретает заумные неологизмы, использует звуковую игру.

Попытка Каменского переделать поэму для постановки на сцене не случайна: с 1920-х годов он всё сильнее увлекается театром, пишет пьесы и старается утвердиться как драматург. Каменский был вдохновлён идеями Николая Евреинова о «театрализации жизни» и писал о том, что футуристам удалось реализовать на практике концепцию режиссёра-новатора. Он верил в зарождение футуро-пролетарского театра, который станет популярным по всему миру. Эти идеи перекликаются с общим для всех авангардных деятелей мифом о «Революции духа» – следующем этапе после Февральской и Октябрьской революций, который должен был преобразовать искусство. В этом смысле показательна и переработка заветного для Каменского романа «Стенька Разин» о «народном солнце Свободы – любимце буйной молодости – рыцаре чудесных песен» в одноимённую пьесу в девяти картинах («Стенька Разин», 1919), которая впоследствии триумфально шла в театрах по всей стране (в Петрограде, Москве, Ярославле, Пензе, Калуге, Харькове, Киеве и др.).

Другим городом на Кавказе, занимающим особое место в творческой биографии Каменского, был Сухум (Сухуми). Атмосфера этого места привлекала людей, увлечённых театром и литературой. Каменский подолгу жил здесь, останавливаясь обыкновенно в Генуэзском переулке, упомянутом в стихотворении «Прибой в Сухуме» (1923):

…Берег – дом в Генуэзском.

Море – воздух – вино.

Будто память о детском.

Здесь живет Евреинов [6] .

Культурная жизнь в Сухуме была насыщена всевозможными мероприятиями. В городе были созданы сообщества «Художественное содружество» и «САО» («Сухумское артистическое общество»), куда помимо Каменского входили Шервашидзе (Чачба), поэты Виктор Стражев, актриса Наталья Бутковская. В одной из автобиографий Василий Каменский отметил: «1920. Жил с Н. Н. Евреиновым в Сухуме, где написал пьесу “Паровозная обедня”, которая шла в Саратове и Баку, в рабочих театрах» [7] .

Поэт активно выступал на публике, читал лекции и всюду рекламировал своё творчество. 16 марта 1920 года в сухумском театре «Алоизи» состоялась «единственная весенняя гастроль». Каменский, аттестовавший себя «главарём футуристов», прочёл две лекции. Одна из них называлась «Как надо жить в Сухуме (солнечные экспрессы жизнетворчества)» (с вариантами этой лекции [8] Каменский выступал во время турне 1916—1917 годов, всё время меняя её название в зависимости от города – «Вот как надо жить в Крыму», «Вот как надо жить в Перми на Каме», «Вот как надо жить на Кавказе на водах», «Вот как надо жить в Харькове, счастье свободных (Творческие радости жизни)» и так далее). Другая лекция именовалась «Что такое футуризм (поэзия, музыка, театр, живопись)».