Я несколько раз задавалась вопросом, почему предполагаемый медведь не пробрался в хлев с козами и кроликами? Почему полез сразу в дом?

Лишь поздно вечером я зашла в дом после работы и увидела на двери нарисованный чем-то коричневым небольшой символ, напоминающий какую-то завитушку. Потерев его ногтем, я поняла, что это засохшая кровь.

– Теть Нин! – крикнула. – А что это за символ на двери?

Женщина вышла из кухни, на ходу вытирая руки о передник.

– Так это ты сделала, когда медведь-то в дверь ломился.

– Я? – удивленно воскликнула.

– Да. Ты еще что-то наговаривала. Молитвы, наверное. Ничего не помнишь?

Я отрицательно помотала головой и снова уставилась на символ. Да и сколько не смотрела, я не могла вспомнить то, чем закончилась вчерашняя ночь.

– Как только ты замолчала, – тетя Нина по-прежнему стояла рядом. – Медведь перестал выламывать дверь.

Что же я такого сказала, что зверь ушел? Я и молитв-то никаких не знаю…

– Ладно, – женщина вздохнула. – Иди руки помой, будем ужинать.

***

На непроходимый лес опустился плотный туман, который скрывал прячущееся в нем существо. Оно ходило по кругу, не желая показываться на глаза.

С ветки взлетела спящая до этого ворона и с криком унеслась куда-то вглубь чащи.

Тишина оглушает…

Я сделала шаг назад и под ногами захрустели мелкие ветки, нарушая покой.

В висках стучал пульс. Я вглядывалась в туман, но кроме уродливых сосен ничего не могла разобрать. Знаю, что оно там. Ждет, пока я потеряю бдительность, чтобы напасть.

– Аркадия, – мужской голос пронесся по лесу, откликаясь тихим эхом на верхушках деревьев. – Не беги…

Не бежать? То есть как это? Нет уж, бежать, однозначно бежать!

Я дернулась и помчалась сквозь туман и заросли, пытаясь затеряться в них. По лицу больно били ветки, и я исцарапала себе все руки. В висках все еще пульсировало. Я оглянулась назад, а меня поглотила тьма…

Светало. Я поднялась с постели, укуталась в плед, и вышла из комнаты, проходя мимо разбитого окна, которое мы временно закрыли пленкой.

Протопав босыми ногами по холодному полу, я вышла на крыльцо дома, плотно прикрыв за собой дверь.

Над лесом всходило солнце, лучи которого касались моего лица, приятно согревая кожу.

По ступеням пробежал наш кот и, ласкаясь, стал тереться о ноги, прося еды. Я опустилась на корточки и взяла его на руки, кутая в плед.

– Идем в дом, – я погладила его по голове и повернулась к двери, на которой остались глубокие следы когтей ночного гостя.

***

Ничего не предвещало беды.

Я занималась уборкой по дому, когда в дверь громко и настойчиво постучали три раза. По спине прошел холодок и я, не бросая из рук деревянную швабру, пошла открывать.

Высунув голову в щель, я замерла от неожиданности, кажется, даже швабра из рук выпала.

На пороге стоял Андрей и смущенно улыбался. За его плечами виднелся небольшой рюкзак, а сам парень был одет очень легко.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнула я.

Андрей как-то сразу поник.

– Нам нужно поговорить, – он топтался на месте. – Можно зайти?

Я, молча, открыла дверь, жестом приглашая в дом.

Парень уже несколько минут сидел над дымящейся чашкой свежезаваренного чая и молчал. Меня очень сильно напрягало это молчание, ведь на то были свои причины.

– Как ты нашел меня? – я сидела напротив Андрея и нервно мяла себе ладони под столом.

Друг поднял на меня глаза, и в его взгляде промелькнуло что-то странное. Осуждение?

– Ты чего так на меня смотришь? – нахмурилась я.

– Ты ушла и даже не сообщила мне, – с упреком проговорил парень, снова уставившись в чашку. – Неплохо устроилась.

– Ты упрекать меня пришел? – не сдержалась.

Андрей снова взглянул на меня.

– Не знаю, – он помолчал. – Просто не ожидал что ты…

– Что я «что»?

– Кинешь меня.

Мои брови от удивления взлетели вверх.

– Ты же сам не хотел покидать детский дом! А я сотню раз говорила, что сбегу. Ты не в праве меня осуждать! Ясно тебе?

– Ясно, – глухо ответил парень. – А за убийство тебя тоже строго не судить?

Меня бросило в жар, потом в холод, а после и вовсе затошнило от волнения. Тут я не подумала, что себе придумает Андрей, когда найдут Зойку.