Шрифт:
Они тут за грех иль иные участья?
Как крысы и мыши, как части теней…
Уста любимой женщины
Малиновый цвет мандариновых губ
медово-молочного, нужного вкуса
наводит мой дух на живую строку
к поэме, в какой упоённые чувства.
Красивые дольки, с рисунками в них,
приятны на ощупь, на вид и на запах,
достойны не только стиха, а двух книг.
Таких нет у лучших воронежских самок!
Питательный, пухленький образ и стать.
Волшебный изгиб и вся формочка дива.
Фактурная выпуклость, мягкая гладь.
Пьянят, как стаканчики аперитива.
Чудесная мякоть и лакомый шарм.
Отборнейший сорт, розоватая ясность.
Одна совокупность питающих чар.
Люблю собирать их нектар и прекрасность!
Просвириной Маше
Добивания упавших
Полк обезглавлен. Мой дух обездолен.
Мощь обесточена. Смят общий щит.
Мышечный стан навсегда обескровлен.
Рой из свинца надо мною кружит.
Кто-то палит, кто-то лезет в окопы,
кто убегает, всё-всё побросав,
кто-то стал вдруг инвалидом, циклопом,
кто-то пьёт кровь, что течёт по усам…
Жуткое зрелище. Рубище. Бойня.
Жаром гудит вражий край стервецов.
Падают лучшие, гордые воины.
Гаснут лучинки безусых бойцов.
Я же почти ничего уж не чую.
Мне не узнать, чем свершится война.
Вдруг ощущаю горячую пулю -
враг обратил этот выстрел в меня…
Дурак-император
В салоне хмельных, беспринципных девиц,
где смех и бутылки, и аплодисменты,
играются флирты и пьяненький блиц
за свёртком сигары и рюмкой абсента.
Играет бездонная музыка в такт,
в мотив атмосферы бесед, расслабленья,
где курится дым папирос или мак,
где лесть и объятья, и губосплетенья.
Широкий разгул, но с оплатой вперёд.
Дозволенность с первой купюры и дальше.
К девчонкам легко подбирается код.
С любыми возможно и глубже, и чаще.
Вальяжно и пьяно средь комнат и ниш.
Средь разных гетер я почти император!
Но всё же скучаю средь дивных винищ,
улыбок, столов и диванных квадратов.
Хочу я отбросить разврат и весь бред,
с безумьем и ложностью вмиг распрощаться,
желаю вспорхнуть, улететь на твой свет
и больше вовек сюда не возвращаться!
Но ты не моя, и лучишь для иных.
Теперь наши судьбы уже неизменны.
Поэтому я остаюсь средь дурных,
и сам в дурака превращаюсь смиренно…
Просвириной Маше
Черепки – 49
Ты в вечных загонах и займах, заломах,
всегда в предвкушении скуки, беды,
и с запахом пота, в сомненьях, заёбах…
Эй, ты – негативщик. Нам не по пути!
***
Вас двух надо трахнуть! Дочурку и мамку!
А то стали злобны, наглы и резки.
Одной надо вправить обвисшую матку,