Не по-мужски длинные ресницы мотоциклиста затрепетали, и он открыл ясные синие глаза.

– Вот так! Молодец! Смотри на меня! Слушай меня! Ты меня слышишь? Моргни, если да. Только не отключайся! Сейчас приедет «скорая» и тебе помогут! Тебе обязательно помогут! Только живи!

Кира продолжала нести бессвязные речи, успокаивая и подбадривая если не его, то саму себя. Вокруг столпились люди. Кто-то комментировал произошедшее, кто-то советовал, что делать. Кира отметила, как взгляд мужчины сфокусировался на ней. К нему стали возвращаться осмысленность и осознанность. Слезы радости и облегчения выступили на ее глазах. Самая непокорная сорвалась с ресниц. Мужчина смотрел на нее, она – на него. Вдруг его лицо исказилось болью, тело конвульсивно дернулось. Она потянулась к нему. Услышала тяжелое надсадное дыхание. Он потерял сознание под вой сирены вдалеке.

* * *

– Баламут, ты в курсе, что в рубашке родился? Обычно, когда шлем отлетает от мотоциклиста, то только вместе с головой!

– Он расстегнут был. Мне надо-то было пару кварталов проехать. Я и экип не стал надевать в такую жару.

– И угораздило же тебя «разложиться» в самом начале сезона! Другое время найти не мог?

– Вот такой я молодец, да…

– Ты, конечно, в своем репертуаре: как ни посмотришь – все отутюжен!

Такими репликами, вопросами и подначками встретили Макса мототоварищи на «Грязной» – единственном неофициально признанном за мотоциклистами месте в городе. Все уже знали подробности той аварии, а некоторые лично приезжали к Максу в больницу навестить. Он пролежал там с месяц. Вывих плеча и кисти, травма ключицы, закрытый перелом голени и треснутые ребра – это еще полбеды. Больше всех пострадала голова. Обширное сотрясение мозга с частичной амнезией приковали его надолго к больничной койке. Он усердно принимал лекарства, добросовестно следовал предписаниям врачей и старательно шел на поправку. Буквально на следующий после выписки день он приковылял на тусовочное место всех байкеров города – на «Грязную» тусу. Из признаков недавней катастрофы – фиксатор на запястье и палка, на которую он опирался при ходьбе. А в остальном все такой же улыбчивый и простодушный рубаха-парень.

– Считай, повезло тебе, брат. Легко отделался. Шлем потерял, а голова на плечах осталась. Котелок-то варит? – Дима Лысый еще сильнее растрепал и без того всегда растрепанные и заметно отросшие за последний месяц волосы Макса.

– Варит, куда он денется! Всякие тесты проходил перед выпиской, задачки на сообразительность, логические задания. С психиатром общался. Он и поставил штамп «для жизни пригоден». Но урок я запомнил на всю жизнь: шлем надо застегивать всегда! Хоть пять метров ехать. Это вам не шутки, – тихо и очень серьезно закончил он.

– Мотоцикл у Глеба в гараже, – подключился к беседе Леха Хоббит, размешивая сахар в стаканчике с кофе. – Будешь забирать?

– Не оставлять же его там! – хохотнул Макс.

– Так-то оно так. Но может сразу машину заказать, чтоб увезли на свалку? От него же ничего не осталось. Больно смотреть, – осторожно сказал Леха и взгляд его метнулся куда-то в сторону от Макса.

– Да, Глеб говорил, – Баламут неуверенно почесал затылок. – Я посмотрю. Может уцелевшие части продам моторазборщикам.

– Уверен, что хочешь на это смотреть? Там ведь правда одни останки, – подхватил Дима и взгляд его тоже скользнул куда-то за Макса.

– Зато я цел! Если уж на то пошло, то лучше мотоцикл продать по частям, чем меня, – пошутил Баламут, но вышло как-то не очень весело.

– Верно, брат. Ты у нас такой один! – взбодрил Хоббит и тут же спросил, глядя куда-то мимо Макса, – вы кого-то ищете?

Все посмотрели в ту сторону. Макс обернулся последним, неуклюже перетаптываясь вокруг себя и… лицо его озарила широкая улыбка. Перед ним стояла она. Та самая, которую он видел в день аварии. Та самая, которая плакала, хотя Макс так этого не хотел. Та самая, которую он много раз видел в полубредовом состоянии. Он смотрел на нее и не мог поверить глазам. Это же просто чудо, что они встретились вновь! Там, в полубреду, от него ускользала какая-то часть ее образа. А сейчас она вся, целиком, стоит и смотрит на него прямо и открыто. Он запомнил ее глаза. Вроде ничего необычного. Зрачок не вертикальный, нет бельма. А ему запомнились. Такие же синие и ясные, как у него. Только тогда в них плескался ужас, а сейчас таилась тихая радость.

– Привет, – первая опомнилась она. – Рада тебя видеть. Живым!

– Я тоже очень рад себя видеть… то есть тебя! Вот так встреча! Как ты меня нашла? – неуклюже начал Баламут и его по-детски пухлые губы снова растянулись в улыбку. Она пожала плечами и тоже искренне улыбнулась ему. Максу невозможно не улыбаться в ответ.

– Это единственное место в городе, где собираются мотоциклисты, а ты, как я поняла, один из них.

– Точно. Один из них… я Макс, кстати, – он протянул ей руку в фиксаторе. Вместо того, чтобы ее пожать, девушка обняла его. Вот так просто шагнула и обвила руками его шею. Макс такого явно не ожидал. Он почувствовал совершенно точно, как уверенно и бесповоротно влюбляется. Он мог безошибочно определить это чувство, ибо влюблялся он довольно часто и легко. Он робко, еще стесняясь своей новой влюбленности, обнял девушку в ответ и опустил подбородок на ее плечо. Она была ниже его ростом. Так они простояли чудовищно мало. Макс даже не успел насладиться. Она вышагнула из его объятий также легко, как вошла в них. Ему пришлось отпустить.

– Я рада, что ты поправился после той жуткой аварии.

– Да уж… должно быть, зрелище было не из приятных, – стесняясь и с трудом удерживаясь от желания принести извинения за тот случай, произнес он. Запустил здоровую руку в шевелюру на затылке. Взлохматил. – Кстати, ты не сказала, как тебя зовут?

– Я – Кира, а это мой муж Иван.

Он будто заново пережил аварию, только мысленно. Муж? Ее муж?? Он перевел заторможенный взгляд на мужчину, что стоял рядом с ней. Улыбка осталась висеть на лице как приклеенная, а теплота из глаз улетучилась. Вот так всегда бывает. Досадно до обидного. Только он воспылает страстью к объекту своих матримониальных воздыханий, как оказывается, что не про его честь. Или уже встречается. Или за нее просят пятьсот верблюдов. Или замужем, как сейчас. И вся влюбленность лопается, как воздушный шарик.

– Приветствую! – этот Иван протянул руку Максу, и он конечно же пожал ее. – Кира вспоминала тот день, и не раз. А сегодня во время прогулки как почувствовала, что надо сюда зайти. Мы вообще-то далеки от мотоциклов и всего, что с ними связано. Слишком опасно. Хотя кому я это рассказываю! – хихикнул он.

– Ты как будто не случайно тогда там оказалась. Можно сказать, спасла меня, – Макс с удовольствием перевел взгляд обратно на девушку.

– Не преувеличивай. Спасли тебя доблестные врачи, а я оказалась там по своим женским делам, – и она положила ладонь на свой округлившийся живот. За ладонью проследовал взгляд Баламута, и он капитулировал окончательно. Если в паре и может случиться разрыв, которому он может так или иначе поспособствовать, то вмешиваться в отношения, где есть дети – это кощунство! Он принял полное поражение как всегда легко и сразу.