Возле входа в конюшню уже стоял гном. Гном улыбался. Струйки дождя текли по его лицу, с носа срывался небольшой водопад, отчего весь гном походил на большую желтую горгулью. Гном снова поклонился, но не головой или туловищем, а как-то одними глазами и ушами.

Ляжка отвесил гному шутливый реверанс, и они вошли внутрь.

Игги с независимым видом стоял почти у самых ворот. Как ни странно, он сразу же узнал Зимина с Ляжкой и приятельски заржал, вкруговую двигая ушами, а также сразу потянулся за пазуху к Зимину в поисках яблок.

– Нету сегодня яблок, – сказал Зимин.

Он вошел в денник и почесал Игги по носу, Игги показал Зимину язык. В углу денника стоял объемистый сундук, на сундуке седло, попона и керосиновый фонарь. Зимин вспомнил, как общались со своей прислугой герои американских фильмов про войну Севера и Юга и помещики из неудобочитаемой русской классики. После чего отряхнулся и стал говорить. Лениво, с легким пренебрежением и глядя в сторону. Как полагалось говорить настоящему сюзерену, пусть даже и мокрому.

– Это… накрой мне его…

– Чего? – гном снова поклонился.

– Ну, это… Оседлай лошадь… Коня. Этого, Иггдрасиля, я проверю, как он на ходу. Может, у него дисплазия тут завелась?

– Чего? – не понял гном.

– Копыта расслоились, – неправильно объяснил Ляжка.

– Ничего у него не расслоилось, все у него в порядке.

– Надо это… проверить…

– Так дождь ведь, – резонно заметил гном.

– Боевому коню должно быть по барабану. Дождь или не дождь. Или даже град. Давай его, запрягай.

– Как изволите. – Гном легко поднял здоровенное седло и закинул его на коня. – Как сагибу угодно. А что такое все-таки дисплазия, мастер?

Зимин сделал лицо еще более высокомерным и сощурил глаз. Гном сразу же отстал. Ляжка показал Зимину большой палец.

– А в сундуке что? – спросил Зимин.

– Снаряжение, сагиб. Запасной комплект, вы его в карты выиграли еще.

– Снаряжение… Надо проверить и снаряжение, от снаряжения многое зависит… Давно я снаряжения не брал в руки…

Зимин кивнул. Гном откинул крышку.

В сундуке лежали доспехи из черного металла: наплечник, грудные пластины, налокотники, перчатки, шлем, блестящая кольчуга и шпоры. Все новенькое, блестящее, будто прямо из кузницы.

Никакого оружия видно не было. Видимо, оружие Перец в конюшне не хранил.

– Хм… – сказал Зимин. – Мне кажется, они не в порядке… А что, меча нет, арбалета там?

– Нету, – покачал головой гном. – Вы проиграли оружие в тот же день, в который выиграли броню.

– Фортуна переменчива, – сказал Зимин. – Сегодня ты, а завтра… тоже ты. Конечно, эти доспехи… Надо померить. А ты давай, коня приготовляй, я проедусь и сделаю променаж. Слушай, тут есть сапоги…

Зимин вытер ступни соломой и натянул сапоги. Зажмурился от удовольствия. Ляжка издал тоненький писк.

– Не найдется ли обуви для моего верного вассала? – спросил Зимин.

Гном кивнул и вытащил из угла выстроганные из деревянных чурбаков туфли, похожие на гробы.

– Гробоходы, – сказал Зимин. – Как раз подойдут. Примеряй.

Ляжка принялся примерять туфли, Зимин тем временем выволок из сундука кольчугу, взвесил на руке и с помощью гнома надел ее через голову. Кольчуга распределилась по всему телу и оказалась легкой, почти невесомой. Только вот жаркой – Зимин сразу же вспотел.

– Душно, сагиб. – Гном затягивал под брюхом у Игги какие-то ремешки. – Хоть дождь, а душнота. Надо осторожнее быть, можно прострел получить.

– Не твоя забота, – гордо сказал Зимин. – Я сам себе Шопенгауэр.

– Все равно осторожно надо…

– Не приставай к рыцарю! – прикрикнул на гнома Ляжка. – Ему видней!

Гном послушно поклонился.

– Приторочи мою кофемолку и помоги мне с доспехами, – повелел Зимин.

Гном еще раз поклонился, засунул кофемолку в джутовый мешок, привязал ее позади седла и стал прилаживать Зимину броню. Для этого ему пришлось забраться на сундук и даже встать на цыпочки. Гном оказался силен. Он работал и руками и ногами, упирался в Зимина головой и, пыхтя, тянул на себя кожаные ремни, отчего броня впивалась в кольчужные кольца и скрежетала. Но Зимин виду не подавал, терпел.