Припарковав автомобиль на привычном месте у дома, я заметила знакомую полицейскую машину. Странно. Что она тут делает? Сердце тревожно забилось, подсказывая неладное.

Отворила дверь квартиры – на этот раз заперто. За кухонным столом сидел словно у себя дома брат отчима. Тот самый действующий мент. Замечаю пакеты с едой, и губы кривит улыбка отвращения. Купить решил меня. Колбасой.

Он встаёт, рассматривает меня.

Этот взгляд мне знаком. Голодные глаза мужчины, который хочет тебя себе. Меня передёрнуло от отвращения. У него дочка моя ровестница, а он раздевает меня взглядом.

– Что вы здесь делаете, дядя Коля? – обращаюсь к нему, будто проводя черту. Он дядя. Я почти племянница. Хотя никакая я ему не племянница.

– Пришел навестить тебя, Серафима, – улыбается приторно-сладко, пока глазки шарят по моему телу.

В отличие от брата он рослый, упитанный. Лицо на первый взгляд кажется приветливым, располагающим. Но я-то знаю, что это лишь лицемерная маска. Продажный мент.

Мысль разуться не приходит в голову. Я будто вновь оказываюсь во вчерашней ночи и готова бежать из этой конуры куда глаза глядят. Так и стою на коврике, сжимая пальцами ключи, врезающиеся в ладони.

– Вот так, без приглашения, – иронизирую, понимая, что неспроста он тут.

– Отчего же, брат дал ключи. Всё-таки это и его квартира. А ещё вот это, – мужчина передаёт мне сложенный лист формата А4, на котором корявым почерком написано заявление в полицию. На меня. Перечитываю его несколько раз, держа дрожащими руками.

После тренировки домой идти не хотелось. Пока не заберу Нюту, она будет у Потаповых. Им в голову не придёт отвести её в нашу квартиру. Понимают, что из себя представляет мой отчим.

Московское метро. Вечер. Люди едут с работы. Уставшие, измотанные, погружённые в свои проблемы и гаджеты. Я сидела вжавшись в кресло. Мышцы гудели, хотелось спать и есть. И я мечтала, что дом, в который возвращаюсь, тёплый и светлый. На плите горячий суп, а в холодильнике еда. И папа вот-вот должен вернуться с работы.

Он спросит про мои успехи, потреплет по щеке и сядет за стол. В кухню зайдёт бабушка, чтобы увидеть горячо любимого зятя, а следом дедушка, чтобы пожать ему руку. А я постою в дверном проёме, как цапля, на одной ноге. Понаблюдаю. Впитаю в себя каждую частичку этой картинки. Жизни, которая уже навсегда для меня потеряна.

Здесь не хватает только одного человека. Младшая дочь моей матери никак не вписывалась в мою идеальную картину мира.

– Спичка, ты чего звонила? – с лёту интересуется девочка, тренировавшаяся вместе со мной.

Художественная гимнастика – дорогой вид спорта. Я тратила на тренировки порой больше, чем получала, побеждая в соревнованиях. И была единственной в группе девочкой, семья которой не производила вливаний в моё спортивное будущее. Форма, чешки, предметы – всё мне доставалось за счет спонсорской помощи. И чувствовала себя соответствующе. Как попрошайка.

Но мне повезло. Скорее всего, любая другая девочка, волей судьбы оказавшаяся на моём месте, бросила бы этот вид спорта. А я, как говорили тренеры, обладаю уникальными физическими данными.

– Привет, Анжел, ты сегодня не пришла на тренировку, а мне нужно с тобой поговорить.

На том конце пауза.

Мы почти не общались. Точнее, в глазах других девчонок я всегда была парией и меня обходили стороной.

Все мы знали, что на чаше весов с моей стороны фора, дарованная природой, а с их – деньги и мечты родителей. Многие из них воспринимали мои победы как личное поражение.

Но судьба Анжелы отчасти похожа на мою. Только вот последнее время я заметила разительные перемены в её существовании. Поношенные шмотки сменились дорогими нарядами. Разбитый телефон двухлетней давности – на флагманскую модель.

Деньги украшают. И без того симпатичная девчонка в их обрамлении стала ярче. Красивее. Как отполированное яблочко. Разве что теперь неясно, настоящее или из пластика.

– Ну ок, приезжай в бар «Логово».

Она сбросила звонок. Я поморщилась. В кармане совсем мало денег, и тратить их на чайник чая стоимостью как один поход в продуктовый не хотелось.

Потопталась у входа, разглядывая публику за окошком и прикуривая сигаретку. Сам табак меня не успокаивал. Я курила, потому что это напоминало мне о папе. Запах его сигарет умиротворял.

В заведении ещё не собрался народ. Я осмотрелась, тут же ловя на себе заинтересованные взгляды парней. Хотя на мне мешковатые джинсы и короткий осенний пуховик. Волосы стянуты в пучок, на лице ноль макияжа. Явно мой вид не рассчитан на съём.

– Спичка! Чего ты там стоишь? Иди сюда, – машет рукой из-за столика знакомая.