Первой отвела глаза Анна. Она покраснела и растерянно взглянула на своих компаньонов по столику, наивно ища у них поддержки, но и те были слегка шокированы. Светский лев только что начал свой очередной экскурс в историю западноевропейской живописи. «Несмотря на сходство имён, Гоген был далеко не Ван Гогом…», – провещал он и умолк, с испугом глядя на возникшее из ниоткуда незнакомое лицо. А лицо это было простоватым – никаких печатей избранности, никаких изюминок. Да и одежда чужака не отличалась изысканностью. Невыразительный вязаный джемпер да серенькие брючки с едва заметной стрелкой. А туфли-то были просто ужасны – грубые, жёсткие и плохо начищенные. «Впрочем, такие и не начистишь. Не иначе как производства ленинградской фабрики «Скороход», – с долей злорадства отметил светский лев и усмехнулся: – Чего ждать от человека, носящего скороходовскую обувь?»

Положение Анны было безвыходным: не могла же она ни с того ни с сего нагрубить, сказав, что не танцует. После не слишком долгих колебаний она поднялась, и молодые люди приступили к танцу, точнее, к их первому разговору.

– Знаете, – начал он, – я живу в Городке уже четыре месяца, но только сегодня впервые выбрался в свет. Боюсь, я веду себя не так, как здесь принято.

– Откуда же вы взялись? Извините за старую шутку, с какой пальмы вы слезли, этакие все из себя неосведомлённые?

– Зовут меня Владиславом, а приехал я из Северной столицы, известной также под именами Северная Пальмира, Северная Венеция и Колыбель трёх русских революций. Окончил тамошний университет и распределился в местный Институт генетики.

– А меня зовут Анной, и я тоже приезжая. Окончила университет города, именуемого в просвещённых кругах Сибирскими Афинами, и устроилась здесь преподавателем в школе для одарённых детей.

– Извините, миледи, но что-то не успеваю догадаться, что за город скрывается за столь пышным именем?

– Поразительное невежество, сэр. Это же Томск.

– Ах, вот оно что! И какой предмет вы ведёте в школе?

– Биологию.

– Так вы биолог! – с деланным энтузиазмом воскликнул Заломов, – какое совпадение! ведь я тоже биолог, точнее, молекулярный биолог, а ещё точнее, – молекулярный генетик.

– Ну, если вы работаете в Институте генетики, то должны знать и моих собеседников.

– Молодого человека в очках я, кажется, встречал в Институте, хотя не уверен, а вот другого, видимо, шибко великого, уж точно вижу впервые. Я работаю у доктора Драганова и из лаборатории практически не выхожу, так что мало с кем успел познакомиться.

– Странно, что вы их не знаете. Это же знаменитый доктор Кедрин со своим учеником. Хотите, я вас с ними познакомлю?

– Почему бы и нет, – ответил Заломов, и в голове его сверкнуло: «Вот он тот самый случай! Принцип антифатализма работает».

А тем временем музыка умолкла, и он подвёл Анну к её столику.

– Знакомьтесь, товарищи, – объявила девушка, – это сотрудник вашего института Владислав».

– Демьян, – привстав, с пионерским задором выпалил краснощёкий очкарик.

– Аркадий Палыч, – по-барски, не вставая, представился доктор Кедрин. – Ну что ж? Вижу я, на ловца и зверь бежит.

Эта странная и, вроде бы, неуместная фраза заставила Заломова привычно наморщить лоб, но он всё равно не понял, кто, по мысли учёного, был тут зверем, а кто ловцом.

– Между прочим, Владислав – выпускник Ленинградского университета, и он работает в лаборатории доктора Драганова, – попыталась Анна перевести разговор в деловое русло.

– Драганова? – с оттенком брезгливого недоверия повторил Кедрин. – Теряюсь в догадках, почему Егор Петрович мне про вас ничего не рассказывал. Вы, должно быть, здесь в командировке?

– Да нет. Уже четыре месяца работаю младшим научным сотрудником в Лаборатории хромосомной инженерии.

– Что же заставляет вас вести скрытный образ жизни? Сами-то, небось, преисполнены великих идей? – съязвил Кедрин.

Но Заломов на провокацию не поддался.

– Какие там идеи? Просто приходится много работать.

– Прекрасный ответ, Владислав. Краткий и выразительный! – выпалил Аркадий Павлович и, запрокинув назад свою крупную сверкающую голову, заговорил с невероятной скоростью и мощью. Слова его гремели и шипели, будто рот оратора был наполнен мелкими камешками. («Ни дать, ни взять, форменный Демосфен на тренировке», – мелькнуло у Заломова.)

– Видите ли, Владислав, – продолжал Кедрин, – Анна Дмитревна преподаёт в школе для вундеркиндов. Школа неплохая, хотя ей далеко до той, что кончал я на заре моей молодости, – Аркадий Павлович самодовольно усмехнулся, и лицо его приняло, что называется, «значительное» выражение. – Да-а… в те далёкие и суровые годы были школы так школы, и поступить в них было са-а-всем не просто. Впрочем, всё это не помешало мне попасть в одну такую, что возле Кремля, и закончить её и даже с медалью из жёлтого драгметалла.