– Ты не поверишь, кто взялся его реконструировать?– голос Красовской упал до шепота.

– Неужели?– поперхнулся я, отсчитывая энную сумму гривен, включая немаленькие чаевые.

– Да-да! Новый владелец этого чуда наш общий знакомый миллионер Заславский. И если все эти истории правда, то мы просто обязаны разобраться. Иначе нашего Славика ждет психушка.

– Да ну, бред!– отмахнулся я, набрасывая пуховик.

– Дворкин…он твой друг,– улыбнулась хитро журналистка.

– Я больше, чем уверен, что это просто городская легенда, не имеющая под собой никаких оснований…

– Проверить-то мы можем,– предложила Красовская,– я уже и пропуск у олигарха нашего любимого взяла,– она повертела перед моим носом картонной корочкой с красной полосой.

– Когда?– со вздохом уточнил я, поняв, что она опять меня переиграла и переспорила.

– Да хоть сегодня! У меня как раз вечерок свободный образовался…– невинно потупила глазки Янка. Я бросил на нее последний ненавидящий взгляд и вырвал из рук ее пропуск.

– Пойдем! Какой ты говоришь адрес?

ГЛАВА 6

1917 год

Харьков

За окном пассажирского поезда, несшего Петра Васильевича Дворкина в Харьков, бушевала непогода. Холодный пронизывающий до костей ветер злобно бросал в окна вагона пушистые хлопья белоснежного снега, но внутри было тепло и уютно. Горели свечи. Мягкое купе, предназначенное для перевозки генерал-губернатора, мягко покачивалось на рессорах, отбивая монотонный ритм на стыках.

Поезд был почти у Харькова, змеей вползая на станцию по густой сети входных стрелок. Дворкин удовлетворенно потянулся, смахнув с себя сонную одурь. Красные невыспавшиеся глаза щипали, будто набитые песком. Тело от долгого сидения затекло. Петр удовлетворенно потянулся вверх, разминая затекшие члены.

– Харьков, товарищ комиссар!– в дверь заглянула усатая морда проводника.– Может чайку?– в руках его был поднос с янтарным напитком, источающим блаженный аромат.

– Можно, товарищ Лагин!– Петр Васильевич взял чай в блестящем подстаканнике и кивнул, отпуская прислугу. Сложно было перестроиться к новому порядку. Барские замашки еще остались.

Дворкин недовольно поморщился. Отхлебнул чайку, но тот был слишком горячим, отставил в сторону, раздумывая с чего начать поиски браслета. Им удалось в столице найти старую ведьму, для которой жизнь без магии оказалась дороже, чем жизни ее товарок. Она призналась, что еще со времен Хазарского Каганата артефакт хранится в Харькове у Верховной жрицы Ведьминского Ковена, а когда наступало какое-то значимое полнолуние, то татуировку на руке обжигало болью. Испуганная ведьмачка показала свое запястье. Они прибывали в город и устраивали свои дикие шабаши на Лысой горе.

Тьфу ты…Сплюнул Дворкин, вспомнив, как горело мясо ведьмы под благодатным испепеляющим огнем, как корчилась информаторша в муках за все то зло, что сделала людям. Закурил пахитоску, пуская в обшитый дорогой тканью потолок.

С раннего детства он знал, что ведьмы, колдуньи и знахарки – это зло нашего мира, человеческая кара за грехи, крест, который люди вынуждены нести за свои проступки всю свою жизнь – так учила его мать, так говорил отец – обычные крестьяне из Воронежской губернии. А когда поступил в семинарию, получил духовный сан уже перед самым выпуском у него состоялся серьезный разгвоор с епископом:

– Петр, ты достойно провел эти годы в стенах нашего заведения, прекрасно сдал все положенные экзамены и испытания, необходимые служителю церкви, но я вижу, что твоя душа горит огнем ненависти, полна злобы и насилия…

– Я виноват, – склонил голову тогда Дворкин перед епископом,– вы правы, в моей душе нет покоя и смирения, которые так важны для священнослужителя. Иногда я сожалею, что времена инквизиции прошли, столь велико мое желание уничтожить врагов рода человеческого, которые своими соблазнами отдаляют людей от Бога!

В этот момент хитро прищурился, сменив елейную улыбку на серьезный вид, епископ добродушно похлопал Дворкина по плечу, задумчиво прошелся по комнате, спрятав руки за спину.

– А кто тебе сказал, что времена инквизиции прошли, мой дорогой?– вымолвил наконец он после недолгих раздумий.

– Ваше…– вскинулся удивленный Петр.– Ну как же история…Все чему нас учили в семинарии? Инквизиция – ошибка церкви, за которую та до сих пор замаливает свои грехи.

– Как ты еще молод, Петр!– вздохнул тяжело епископ, уставившись в Дворкина своим тяжелым взглядом набрякших век.– Это лишь этап, одна битва в длинной череде сражений с нечестью…которую мы, к сожалению, проиграли…– он низко опустил голову, а потом перекрестился.

– Что вы такое говорите?– расстерялся Петр.

– Много лет церковь борется с разными колдунами, шаманами и прочими демонами в обличии человека. Независимо от конфессий и вероисповедания, Аллаха или Христа, Будды или Яхве – защитники веры уничтожают погань, расплодившуюся по земле, захватившую власть, относящуюся к обычным простым людям, как к инструменту. Люди нашего ордена – это те, кто хочет доказать всем, что человек – хозяин на этой планете!

– Я не могу поверить…– расстерянно пробормотал Дворкин, кусая нижнюю губу.