Шрифт:
— Скажи это! Ты кончала когда-нибудь?!
— Нет… Никогда! Я ещё никогда не кончала…
— Чистая, ждала только меня?
Быстро-быстро закивала, сжав ягодицы, ведь он снова и снова вбивал в меня язык, а затем отстранялся, когда я начала чувствовать напирающие спазмы.
Когда мои стеночки лона сжимались до боли, каменели, словно намеревались лопнуть, но мужчина останавливался, как будто за что-то наказывал.
Он пытал меня.
Восхитительный мерзавец!
Так жестоко даже в тюрьмах не пытают…
Я хотела уже выругаться на него, ведь было уже слишком мучительно теперь эти сладкие муки, но возбуждение, похоже, превратило Алаева в зверя.
Без предупреждения, он просто набросился на меня сверху, одним рывком перевернул меня животом на матрас, поставив на четвереньки. Коленом растолкал ноги шире, надавил на поясницу.
— Прогнись, попу на меня оттопырь. Покрути ей немножко. Соблазни…
Я попыталась это сделать, но мои щеки ужасно сильно горели.
Подвигала тазом, повиляла попкой. Делала, как умела. Действовала чисто по наитию, ломая в себе стыд и робкость. Я до сих пор просто внушала себе, что всё, что со мной происходит — просто сон.
Глянув через плечо, я замечаю, что Демьян подготавливает свой член. Он усердно работает по нему рукой, стимулируя эрекцию. Смачивает его слюной, разминая перед стартом. Что-то внутри меня кричит, что нас ждет очень долгий и выматывающий секс-марафон.
Я слышу влажные шлепки его члена в ладонь и у меня внутри всё замирает.
Сердце пропускает удар… Когда его сочная и влажная головка прижимается к моей заднице.
Проводит ею вниз по ложбинке, нагоняя волнение.
Я вся сжимаюсь, выпуская рваный вздох из горла.
— Всё ещё ужасно мокрая! — радуется Алаев с довольной смешинкой в грозном голосе. — Потрись о него сама.
Я трусь, виляя попкой, будто сама подзываю его в меня войти, тем самым ещё больше возбуждаю и распаляю желание голодного зверя.
Мучительные волны жара сжимают низ живота так сильно, что хочется скулить от боли ожидания. Я готова душу собственную отдать за то, чтобы немедленно унять эту чертову боль…
Дальше происходило то, чего я никак не ожидала!
Демьян добавляет перчинки в наш акт. Он хлестко бьет меня по ягодице, заставляя вскрикнуть! И быстро впивается пальцами в бедра, оставляя отметины.
Сжимает сильно, тянет на себя.
Головка полового гиганта очень плотно прижимается к влажной, узкой дырочке.
Я задерживаю дыхания, понимая, что сейчас это случится.
— Теперь настала очередь лишить тебя девственности.
Под сдавленный стон Алаев делает первый, глубокий толчок…
Глава 3.
Год назад
— Аврора, это правда ты? Ты так неотразима…
Оборачиваюсь и вижу улыбающегося папу. Он смотрит на меня с восторгом и широкой улыбкой на добродушном лице, а я стою напротив зеркала и любуюсь своим новым образом, созданным для сегодняшнего незабываемого и такого волнительного вечера.
— Ты очень сильно похожа на свою мать.
Поправляя бабочку на шее, папа подходит ближе. Его глаза буквально искрятся от радости, в то время как на моих щеках вспыхивает лёгкий румянец.
— Аврора немного нервничает, сегодня у неё состоится первый серьёзный выход в свет, — торжественно произносит мама, показываясь из-за моей спины.
Счастливая, она помогает мне справиться с платьем, а затем, осторожно перебросив мои пышные кудри волос на левое плечо, надевает на мою шею тонкую золотую цепочку с небольшой подвеской из небесно-синего сапфира.
— Спасибо, мама.
— Идеально к твоим глазам подходит. Что платье, что подвеска, — нежно целует в щеку. Мне кажется, что она сейчас расплачется.
Ведь её любимая принцесса стала взрослой…
Я сделала ещё один поворот вокруг своей оси — шёлковая ткань дорогого, вечернего наряда с легкостью взметнулась в воздух, заиграв на свету пышными, иссиня-тёмными волнами. Почти как океан.
Это платье мы шили на заказ у французского дизайнера, специально для сегодняшнего вечера. Безупречное в своей простоте и женственности платье из легкого струящегося шелка сделает меня особенной. Шикарный разрез по ножке распахивается при ходьбе, изысканный запах по груди подчёркивает линию декольте, а широкий съемный пояс выделяет талию. Я чувствую себя почти Золушкой, которая готовится отправится на бал. Правда современной.
— Вот только не слишком ли откровенно? Эти обнажённые плечи? И разрез…
— О, перестань, Артур, — мама махнула рукой, — нашей старшей дочке уже исполнилось восемнадцать, она не монашка в конце концов. Пора бы уже и о кавалере задуматься. К тому же современная светская мода диктует свои правила, мы не можем ей не подчиниться, иначе нашу семью посчитают старомодной, что негативно отразится на нашей репутации.
На слове “кавалер” я ещё гуще раскраснелась.
— Да уж, не то слово, как дети быстро растут! — усмехается отец. Его мягкая ладонь опускается на мою щеку, ласково поглаживая. Сколько же тепла прячется в этих добрых, насыщенно-синих глазах. — Как будто только вчера сам лично вынес тебя на руках из роддома, завёрнутую в крохотное одеяльце. Ты была как две мои ладони. Чисто куколка!