– Ну что вы!
– Мефистофель от возмущения даже привстал с кресла.- Это про нас болтают! Чего не наговорят со зла! Обидно, честное слово! Такая напраслина!.. А зато у нас климат хороший! Всегда тепло. Фрукты недорогие. И вообще жизнь дешёвая... Вы в карты играете?

– Нет,- покачал головой профессор.

– Научим! Заскучать не дадим. А какие люди у нас! Вам с ними будет интересно. И профессора, и заведующие кафедрами есть, и даже ректоры. Я уже не говорю о людях искусства... Вы, может быть, обратили внимание на мои знания, манеры?.. Я ведь всего там набрался от клиентов. Мы там у себя даже филиал Оксфордского университета организовали, для персонала, разумеется. Я там несколько лет назад юридический кончил. Заочно, конечно. А теперь вот - магистр...

– Но... если у вас так много профессоров,- робко возразил Хаустов,- то зачем вам понадобилась ещё и моя, так сказать, душа?

– А мы у себя в университете хотим кафедру незаразных болезней организовать,- с ухмылкой сказал бородатый магистр.- Да вы слишком далеко заглядываете, профессор! Вы лучше подумайте, чем вы будете обладать здесь, на земле! У вас будет всё, что только может пожелать человек: слава, любовь, дети... Налог за бездетность платить перестанете. И всё это - вот оно, только руку протянуть.- И он помахал перед носом Хаустова бланком договора.

– Чем подписывать-то надо?
– поёжился Иван Дмитриевич.- У вас ведь, кажется, принято кровью? Предупреждаю, я крови боюсь...

– Какой там кровью!
– замахал руками чёрт.Средневековье какое! Даже странно такое слышать из уст просвещённого человека. Вполне достаточно шариковой ручки.

Хаустов потянулся к ручке, но в последний момент заколебался.

– Ну, смелее!
– подбодрил его Мефистофель.Вспомните: уже сегодня станете молодым!.. Вы сделаетесь сильным, как страдания Вертера, стройным, как научная гипотеза. Красивым, как легенда о Бермудском треугольнике. Вы займётесь спортом и перестанете наконец путать эспандер с эскалопом.

– Но если у вас там так хорошо, как вы говорите,робко сказал Иван Дмитриевич,- то почему же у вас на воротах написано: "Оставь надежды всяк сюда входящий"?

– "Одежды"!
– с жаром возразил Мефистофель.- Увы, это распространённая ошибка. Не надежды, а одежды просим мы оставить у входа. Во-первых, у нас там достаточно тепло, а во-вторых, раздевалка существует в любом уважающем себя учреждении. Принято считать, что даже театр начинается с вешалки, а у нас всё-таки масштабы посолиднее. Так что пусть это вас не тревожит. Надежды останутся с вами. Можете надеяться сколько угодно. Ну, по рукам?..

Он сунул ручку в ладонь Хаустова и придвинул к нему бланк договора. Профессор надел очки, ещё раз перечитал условия, тяжело вздохнул и, решительно закусив губу, лихо подмахнул все три экземпляра.

"Фрося, пиши двадцать..."

Остаток ночи Мефистофель провёл в квартире Хаустова. Хозяин постелил ему на раскладушке, а сам лёг на диване. За окнами занимался розовый, словно пятки оптимиста, рассвет. Часа через три обе высокие договаривающиеся стороны были уже на ногах. Съев по бутерброду с докторской колбасой и запив их жиденьким чаем, Хаустов со своим новым приятелем вышли на улицу и сели в такси.

– К Институту красоты!
– распорядился Мефистофель.

– Это ещё зачем?
– косясь на шофера, взволнованно зашептал Иван Дмитриевич.- Если у вас омоложение хирургическим путем производится или электротоком, то я категорически возражаю!..

– Не волнуйтесь, профессор.- Мефистофель дружески наступил копытом ему на ногу.- Предоставьте мне "карт бланш". Операция вам не грозит. Просто у меня в этом институте знакомая ведьма работает. Она вам всё устроит.

– Ч-что устроит?
– слегка опешил Хаустов.

– Ну, омоложение, сброс лишнего веса и прочую чепуху. Дома она боится заниматься частной практикой. Сами понимаете: соседи, сплетни, фининспектор. Поэтому я её устроил в госучреждение. Тут безопасней, к тому же стаж идёт... А вот мы и приехали. Останови, шеф. Сдачи не надо.

Они вылезли из машины, вошли в длинное невзрачное здание, в котором о красоте напоминала только вывеска, и, поднявшись на второй этаж, остановились возле кабинета с табличкой: "Флора Фроловна Кукушкина. Ращение волос, удаление зубов и бородавок. Без вызова не входить".

У дверей сидело человек тридцать. Они подозрительно покосились на вновь пришедших и тесней придвинулись друг к другу. Какой-то багровый здоровяк с головой, напоминающей матовый плафон в местах общего пользования, поднялся со своего места и, подойдя к двери, загородил её могучей спиной.

– Мда, тут по-хорошему не пропустят,- пробормотал Мефистофель. Он покопался у себя в чемоданчике и вытащил увесистый гаечный ключ.

– Идите за мной,- шепнул он Хаустову.- Быстро...И, сжимая ключ в руке, двинулся на непрошеного часового.