Я хотела быть принцессой, потому что этого хотят принцы.

Но он так пристально посмотрел на меня.

Ошеломлённая, я направляюсь на кухню, убеждаюсь, что никто из персонала не наблюдает, а затем краду два персика. Пряча их за спиной, я пробираюсь к домику у бассейна.

Задернутые шторы скрывают свет, за исключением слабых лучей, проникающих на деревянный пол.

Садясь на ковер, я снимаю туфли. Я всегда любила сидеть на полу, вытянув ноги, но мама ненавидит это, поэтому я прихожу в домик у бассейна ради этого.

Это единственное место, где я вне ее поля зрения и могу делать то, что хочу.

Как есть персики.

У меня на них аллергия, но это моя любимая еда. Мне нравится спокойствие, которое они приносят после каждого укуса. Ну и что с того, что потом у меня красные, опухшие губы? Через некоторое время все пройдет.

Думаю, любить то, что причиняет тебе боль, тоже нездоровая одержимость.

Мне не следовало бы делать этого, когда у нас гости, но я схожу с ума, и персики стирают это чувство.

Они на моей стороне.

Я откусываю первый раз и закрываю глаза, наслаждаясь тошнотворно сладким вкусом. Язык покалывает, но я продолжаю жевать и всасывать положительную энергию. Первый персик почти съеден, и я говорю себе, что не буду торопиться со вторым.

— Персики.

Я вздрагиваю, глаза резко открываются, и это заставляет один из моих драгоценно украденных фруктов скатиться на пол и врезаться в чью-то обувь.

Прежде чем я успеваю успокоиться от того, что мама меня не поймала, я бросаю взгляд на человека, который это сделал.

Дэниел.

Он смотрит на меня сверху вниз с легким раздражением, будто я нищая у его дома, которая продолжает преграждать ему путь всякий раз, когда он выходит.

Голубизна его глаз, обычно ярких и сверкающих, сейчас немного приглушена, но солнечные лучи освещают его волосы, придавая им более светлые пряди.

Несмотря на то, что он бегал больше получаса, его рубашка аккуратно заправлена в брюки, а лицо не такое красное и потное, как у меня, когда я занимаюсь какой-либо физической активностью. Лишь легкий румянец покрывает его щеки и нос.

Он наклоняется и ловит фрукт, который без всяких извинений врезался в него, затем перекатывает его между пальцами, словно видит в первый раз.

— Ты всегда прячешься, чтобы съесть персики после того, как испытала злость?

Я проглатываю содержимое, и мои губы горят, будто я поцеловала огонь.

Но это не имеет значения.

Потому что я думаю, что Дэниел только что заговорил со мной.

Впервые за несколько недель он видит меня.

Просто чтобы убедиться, я осматриваюсь вокруг на случай, если кто-то еще зашел в домик у бассейна.

Возможно, это призрак?

Или его воображаемый друг?

Нет, на самом деле он разговаривал со мной. Я единственная, кто прячется, чтобы поесть персиков.

Мой лоб хмурится, когда я сосредотачиваюсь на последнем слове, которое он сказал.

— Кто испытал злость?

— Ты.

— Я-я?

— Ты злая и заносчивая. Мне все равно, сделаешь ли ты это с кем-нибудь еще, но, если ты снова будешь смеяться надо мной, я тебе не позволю этого.

Подождите. О чем он говорит?

— Я не смеялась над тобой.

— Ты только что смеялась с Хлоей.

— Нет, это не… — язык заплетается, и слова не выходят наружу.

Обычно от поедания персиков у меня только распухают губы, так почему немеет язык?

— Тебе нравится вести себя с превосходством, когда ты и твоя мать приглашаете людей в свой дом? — он продолжает. — Я тоже могу играть в твою игру. Скажу твоей маме, что ты украла персики и ешь их. Если ты прячешься, чтобы сделать это, то это, должно быть, плохо.

— Нет… Не делай этого…

Мой язык едва шевелится, а слова растягиваются. Рука непроизвольно разжимается, и недоеденный персик падает на пол.

— Я тоже могу быть злым.

Он начинает двигаться, и я резко встаю.

Мир вращается, и комната тянет меня вниз. Жужжание наполняет уши, прежде чем глухой удар эхом разносится вокруг.

Это я, понимаю я, когда мое затуманенное зрение фокусируется на полу.

Я упала и чувствую, как мои конечности находятся в неудобном положении, но меня это даже не волнует, когда я напрягаюсь: