К тому же у обычных Изменённых иммунитета к токсину нет. Даже у самих стражей. Если к яду есть противоядие – он ненадёжное оружие.

– Ола… – с тревогой сказала Вай. – Не надо…

Старшая стража приближалась.

Я успел нанести ей два удара, прежде чем она дотянулась до меня. Первый удар раздробил бы человеку колено, второй разорвал бы селезёнку.

Ола смяла меня и повалила на пол. Прижала всем телом. Я отчаянно боролся, удерживая над собой её руки. Ола медленно преодолевала сопротивление, когти приближались к моей шее.

Она реально хочет меня отравить?

Если яд попадёт в сонную артерию – я успею его нейтрализовать?

По телу будто прошла судорога. Я не успел бы вырастить новые мышцы на руках, чтобы стать сильнее старшей стражи, но мой организм ухитрился сделать что-то с имеющимися.

Я стряхнул с себя Олу, выскользнул из-под неё и сильно пнул по заднице. Замер в ожидании.

Старшая стража медленно перевернулась на спину. Посмотрела на свой живот. Вытащила вонзившиеся в тело когти. Перевела взгляд на меня.

В глазах у неё был ужас.

– Ты не виноват… – прошептала Ола.

Значит, она рефлекторно ввела токсин.

Значит, она убила себя.

– Дура! – выкрикнул я. Упал на колени, руками разодрал комбинезон на животе старшей стражи. Грубая нечеловеческая кожа была пробита в двух местах, одна ранка выглядела простой глубокой царапиной, а вот от второй, будто в кино, разбегалась тёмно-синяя сеточка капилляров.

Я опустил голову и укусил её в рану.

Токсин я ощутил, как едкую щёлочь, растворённую в крови. Несколько секунд я ждал, пока моё тело анализировало яд и создавало антидот. Голова слегка закружилась. Потом я вновь укусил Олу и впрыснул в рану перемешанную с противоядием слюну.

Старшая стража лежала неподвижно, растерянно глядя на меня.

К нам подползла медичка (похоже, при падении мы ей что-то сломали), я отстранил её рукой. Жница сейчас ничем помочь не могла.

Ола пошевелилась и села. Её кости с хрустом возвращались на обычное место, руки становились короче, когти втягивались.

– Нормуль? – спросил я.

Ола кашлянула. Её пробил обильный пот, она с трудом сидела. Изменённые собрались вокруг, драться уже никто и не думал. Только стража, которой я сломал шею, лежала на полу и осторожно ощупывала голову.

– Я жива, – сказала Ола.

Мне показалась, что она бы сейчас заплакала, если бы умела.

– Прошёл проверку? – спросил я. – Не буду слабым местом в команде?

Ола кивнула. Потом нехотя признала:

– Прошёл. Не будешь.

Я сел рядом, посмотрел на неё. Сплюнул – во рту ещё стоял вкус крови и яда.

– Ну зачем это, а? Ола, ты хорошая стража…

– Старшая стража.

– Хорошая старшая стража. Зачем это безумие?

– Таково Изменение, – Ола пожала плечами. – Мы должны доверять друг другу и быть уверенными в наших силах.

Вздохнув, я похлопал стражу по плечу.

Ну вот как на них сердиться?

Дети с ускоренным развитием, выглядящие, как монстры.

И с полным комплектом детской наивности и упрямства.

– Хорошо, я доверяю. Мы будем ещё тренироваться?

– Будем, – твёрдо сказала Ола. – Новая вводная. В ходе боестолкновения во взводе трое раненых. Марш-бросок на пять километров, переноска раненых и оказание им первой помощи.

Она подумала и добавила:

– Мы несём их в лазарет, но двинемся вокруг лагеря и скрытно. Макс несёт…

Ола замолчала, вслушиваясь.

Но я тоже услышал Гнездо и с радостью понял, что избавлен от марш-броска.

– Отставить, Макса вызывают в канцелярию, – сказала Ола, вставая. Поглядела на стражу со сломанной шеей. – Я понесу Ги, ей нужен максимальный покой.

Рана у неё на животе ещё кровоточила, а зловещие синие капилляры были по-прежнему видны. Но стражи – они прочные.

И упёртые.

Канцелярия в тренировочном лагере самое важное место. За исключением столовой, конечно.

Поэтому вначале я отправился в столовую. Тело после схватки и череды изменений отчаянно нуждалось в пище. А ещё мне хотелось избавиться от гадкого вкуса во рту.

Столовая – такой же купол, как и все остальные. С таким же тамбуром, но внутреннее помещение поделено на зону раздачи, где жницы готовят еду (хотя можно ли назвать приготовлением разогрев готовых пайков?), и зал на два-три десятка едоков. Иногда столовая набита Изменёнными, некоторые даже обедают стоя. А иногда пуста, чёткого времени для приёма пищи нет.