Во-вторых, друид снял другие чары, наложенные на место рождения великого героя за девять месяцев до сего знаменательного события. Он точно знал это время и место. Сам накладывал, в конце концов.

В-третьих, старик подготовился встретить тех, кто явится проверить остывший след старого пророчества. Встретить – и позаботиться, чтобы они уж точно не промахнулись мимо горячего следа, который оставило то же самое пророчество, перейдя в стадию исполнения.

А в-четвертых, великому герою жизненно необходимо эту часть своего путешествия проделать в одиночку. Но конечно, проведать об этом заранее ему никак не дано.

– Ты все за свое. Ну скажи, что тебе в этом дурацком пророчестве?

– Абсолютно ничего.

– Тогда я тебя не понимаю.

– Разве когда-то было иначе, Тетра?

Черный плащ вяло дернулся, когда громадный вороной конь переступил передними копытами. Обледеневшая трава хрустнула. Затянутая в черную перчатку рука сдавила желудь и бросила бесформенный комок на землю.

– Не ошибись, Кречет. Ты можешь зайти слишком далеко.

– И это не понравится твоей хозяйке.

Черный плащ пошел гневной рябью, рука в черной перчатке нервно потянулась за отсутствующей плетью.

– Я подчиняюсь Королеве потому, что сам хочу этого!

– Прекрасно. Мои наилучшие пожелания Морре. А теперь – проваливай, у меня еще дел по горло.

– ТЫ мне не приказываешь, ллогр!

– Захочу – прикажу. Пшел вон, Балорово отродье.

Конь растворился в воздухе. Черный плащ со скрытым под ним наездником исчез мгновением позже.

– Дураком ты был, фомор, дураком и помер – а теперь уж и подавно не поумнеешь, – сухо усмехнулся друид по прозвищу Кречет.

Когда старик догнал героя, тот уже был не один – и украдкой щипал себя, убеждаясь, что это ему не мерещится. Убеждаться было в чем: имя «Ивин» принадлежало вовсе не знаменитому воину-фехтовальщику, былому спутнику и товарищу друида, прозванному «Колесо» за умение превращать два своих меча в подобие боевой колесницы, а точнее, в подобие утыканных острыми лезвиями колес этой самой колесницы. Герой Ниал и заподозрить не мог, что «Ивин» зовется черноволосая девчонка не старше его самого, а Колесом ее кличут за пристрастие к невероятным акробатическим трюкам. Ну положим, пройтись «солнышком» великий герой и сам при случае мог, но вот прогнуться назад, вытянуть руки, обхватить себя за пятки и таким вот способом перекатиться по траве шагов на десять, – подобного он доселе не представлял, и уж конечно не видел. А Ивин это проделывала раз сорок в день самое меньшее. Тренировалась. Зачем – объяснить отказывалась, и на все вопросы лишь скалила ровные зубки. Но при этом каждую свою тренировку превращала в показательное выступление какой-нибудь плясуньи из храма Бранвен Любвеобильной, поскольку из одежды в это время носила только пару ленточек. В волосах.

Убедившись, что великий герой со спутницей движутся в правильном направлении, след за собой оставляют достаточно явственный (и по этому следу уже шныряют черные всадники Тетры), друид обогнал их и оставил послание у ближайшего камня-указателя. Даже два послания: одно, явное, для Ивин и Ниала, другое, еще более явное, – для их преследователей. В первом послании сообщалось, что следует повернуть на север, к границам Гитина. Во втором было примерно то же, чуть другими словами. Это должно слегка запутать следы, потому что Тетра везде и всюду видел ловушки. Даже после смерти, хотя чего фомору теперь было опасаться, – ну кроме, понятное дело, собственной Королевы, – старик не понимал.

Подготовив таким образом сцену для первого испытания на многотрудном пути превращения великого героя в великого героя, Кречет обосновался неподалеку от места грядущих событий, приказал себе пробудиться в нужный момент и нырнул в объятия сна.

Приснилась ему, разумеется, бредущая по лесной тропинке спутница великого героя, периодически швыряющая ножи в самого великого героя. Тот должен был либо перехватывать их в полете, либо ловить в самодельную кривобокую корзинку. Две попытки увернуться стоили Ниалу двух кровоточащих царапин на ребрах. Когда в корзинке собрался десяток ножей, Ивин позволила великому герою передохнуть с минуту, отобрала у него оружие и снова принялась за любимое дело. Каковым считала не столько бросание ножей в цель, – это всякий дурак умеет, – сколько доведение своих спутников до состояния кипящего котла Ундри.

Однако, когда путешественники добрались до переправы, Ниал воспрянул духом: оказывается, спутница великого героя тоже умела не все на свете. Уроженка Оверни, зеленоглазая Ивин плавала довольно паршиво, зато у великого героя с этим многосложным искусством не имелось никаких затруднений. Почитай, с детства из речки не вылезал. А речка Гаронна была немаленькой – даже в верховьях раза так в три пошире, чем этот вот мутный поток, который местные по недоразумению считали рекой.

Несколько раз чуть не утопив свою спутницу, Ниал наконец помог ей выбраться на противоположный берег. Вместо благодарности получил в зубы крепким кулачком, что, впрочем, не погасило счастливой ухмылки великого героя. Ивин ответила такой же гримаской, и дальше они уже шли, не слишком выставляясь друг перед другом.