— Не надо, не трогай меня! Гнусная скотина! Мне больно! Я не хочу!

Айзек там за стеной. Он пытается изнасиловать мою сестру, и я не могу больше ждать. …Я буду биться до последнего! Разбегаюсь и вламываюсь внутрь, пробив стену…

Джон

Глядя на то, как он подмял под себя Терезу — издаю дьявольский рык и не теряя времени, пока Айзек не успел обратиться, бросаюсь прямо на него. Я так зол! Я в дикой ярости, что даже ценой собственной жизни я хочу оторвать этой паскуде голову! Вою от удовольствия, когда мне удалость распороть ему спину, но в следующую секунду — я лечу в одну сторону, Тереза в другую, а сам Айзек принимает форму зверя. Матерый, опытный, невероятно сильный. И он тоже разгневан, поэтому передвигается со скоростью молнии. Даже не успеваю осознать, как мы схватились, покатившись клубком. Чувствую, как трещат мои кости и рвётся плоть, как согнув меня в бараний рог, его лапа вонзилась мне в горло. …Но вдруг к его шее приставили нож, а за его плечом возникла Уна. Вот же непутёвая, куда она лезет?! Взревев, Айзек поднялся на дыбы, махнув когтями в сторону ведьмы… неожиданно застыв на месте. Наша одарённая пигалица фокусами своими решила похвастать. Жаль, что в шкуре зверя я не могу ей крикнуть, чтобы она хватала Терезу и бежала! Но ведь Уна не дура, сама может догадаться. Кидаюсь на альфу, он снова отмирает, и мы вновь сцепились насмерть. Я даю ей возможность спастись и спасти мою сестру, а эта шмакодявка продолжает метаться вокруг нас и вонзать в Айзека нож из ядовитого сплава. Для него это как укус не более, видно, хочет его ещё сильнее разозлить, чтоб он меня быстрее прикончил. Не знаю кто воет сильнее, он от ярости или я от боли.

И когда моё сознание начинает туманиться … в окно врывается Дэвид и Аарон в облике зверя. В жизни не был так счастлив при появлении отчима. Разгневанный отец сильнее десятка альф. Айзек сдох быстро, у него не было шанса на помилование. Дэвид не смог бы такого простить.

Аарон исчез, подхватив Терезу, Дэвид, видимо, рванул на поиски Сэма, а я…

Они нарочно оставили меня с ней? Я не могу подняться, я едва могу ползти, а эта букашка болотная пытается мне помочь, страху ноль, даже рычать на неё как следует не могу.

— Ох, божечки, горюшко, какой же ты тяжеленный, — стонет она, пытаясь вытащить мене из домика. — Давай обратно в человечка превращайся, я тебя своими путями домой быстрее доставлю, чем мы будем на вертолёте время тратить! Джон, я кому говорю?!

Она меня доконает. Айзек меня не добил, а эта пигалица угробит.

Принимаю человеческую форму и ору от дикой боли!

— Сейчас-сейчас, потерпи сладенький, сейчас станет легче, — бормочет она и что-то шепчет на своём ведьмовском. Мне не просто полегчало — я вообще перестал ощущать тело, связно соображать и, в конце концов, провалился в сон, успев запомнить, что эти туманные девы коварные монстры, если они такое могут вытворять — значит, они опаснее ликанов.

Просыпаюсь снова от собственного крика, потому что Мина вправляет мои кости на место.

— Ты делаешь ему больно! — шипит на неё Уна. — Это, по-твоему, медицина? Мне не нравится твой подход! Отойди от него! — ведьма топает на неё ногой и Мина, которая видимо спорит с ней уже не первую минуту, еле сдерживает ликанскую ярость.

— Он должен испытывать боль, тогда у ликана запускается процесс регенерации! Нечего тут командовать, я этим уже тридцать лет занимаюсь, сотни ликанов на ноги поставила, и ещё ни разу человеческая ведьма не указывала мне что делать!

— Всё когда-нибудь происходит впервые, — не унимается Уна.

— Заткнитесь обе, — стону я еле слышно. — Где мой брат, где Сэм? Где Тереза? — пытаюсь приподняться, но они повалили меня обратно на кушетку.

— Тереза сильно напугана, несколько царапин и ушибов, но в целом нормально, — произносит Мина. — Сэм без сознания, его чем-то накачали, я это пытаюсь выяснить. Больше всех пострадал ты, Джон. Кроме переломов и рваных ран, у тебя серьёзное истощение. Как я поняла из-за этого …перемещения.

— Но я тебя вылечу. Не переживай, скоро я заберу тебя домой, — вставляет Уна, и я издаю несчастный стон, почти хнычу. — Что так сильно болит? А я говорила этой мегере зубастой, что нужно обезболить!

— Нет, я просто хочу к маме, — фыркаю, глянув на проклятье на мою голову. — Где Дэвид, Уэс или Аарон? Можешь их позвать? — сказал пару фраз и чувствую, что обессилил.

— Уэс и твой друг помогают Дэвиду, который вплотную занялся безопасностью нашей территории. Они заходили, но Уна заверила их, что надёжнее её заботливых рук быть не может, — издевательски улыбается Мина. Докторша чувствует себя отомщенной, никак не может забыть мне тот случай, когда я всадил в неё нож. — Выздоравливай, Джон. Оставляю тебя с твой подругой.

Какой же блин трындец — остаться на попечении этой ведьмы-выскочки. Беспомощный оборотень в руках девчонки. Моя мужская гордость в ужасе.

Не знаю надолго ли провалилось моё сознание, но в следующее моё пробуждение я обнаружил себя в своей комнате. Совершенно голый, лежу на кровати и только причинное место прикрыто салфеткой. Но это не просто салфетка, на ней изображены олени, вообще-то она на новогоднюю тематику, но в данном контексте — это издевательство. Ведьма просто надо мной прикалывается.

— Как хорошо, что ты проснулся, сладенький! — соскальзывает она с подоконника. — Уже собиралась тебя будить. Сейчас обработаем твои раны, они быстро заживут, а вот силы из-за переходов будут восстанавливаться дольше, — счастливо улыбается она, склонившись надо мной, как паук, которому удалось поймать в свою паутину отважную муху. — После, напою тебя специальным отваром, а через пол часика можно и покормить тебя чем-нибудь вкусненьким. Не боишься щекотки?

— Тебя боюсь, — мрачно цежу в ответ. — Значит, я обязан тебе жизнью. Если бы ты не кинулась на Айзека, тот бы меня просто задушил. Зачем было так рисковать? Или тебя невозможно убить?