Срывающимся голосом Эрик Хёкберг ответил:

— Иногда я захожу в ее комнату. Сижу там, смотрю. И ничегошеньки не понимаю.

— Как бы ты описал Соню?

— Сильная, упорная. Непростая в общении. Но с жизненными трудностями она бы вполне справилась. Ну, ты знаешь, как обычно говорят: человек готов к самостоятельности. И она, без сомнения, была готова.

Валландеру вспомнилась Сонина комната, остановившаяся в развитии. Комната маленькой девочки. А не взрослой девушки, о которой говорил отчим.

— У нее был парень? — спросил комиссар.

— Насколько я знаю, нет.

— А тебе это не кажется странноватым?

— Почему?

— Все ж таки девятнадцатилетняя девушка. И хорошенькая к тому же.

— Домой она, во всяком случае, никого не приводила.

— И по телефону ей никто не звонил?

— Телефон у нее был свой. Мы подарили ей на восемнадцатилетие. Он часто звонил. Но с кем она разговаривала, я, понятно, не знаю.

— Автоответчика там нет?

— Я прослушал кассету. Пусто.

— Если вдруг кто-то оставит сообщение, дай мне знать.

Неожиданно Валландер подумал об афише на дверце гардероба. Кроме одежды, это было единственное свидетельство, что в комнате живет почти взрослая девушка. Как бишь назывался фильм? Ах да, «Адвокат дьявола».

— С вами свяжется инспектор Хёглунд. Она задаст много вопросов. И если вы действительно хотите, чтобы мы установили, что произошло с Соней, постарайтесь помочь.

— Ты что же, не получаешь должных ответов? — В голосе Эрика Хёкберга вдруг прорезалась враждебность. Ничего удивительного.

— Вы — образцовые помощники, — заверил Валландер. — Не смею больше мешать.

Он положил трубку и некоторое время сидел, размышляя об афише из гардероба. Посмотрел на часы. Полдесятого. Набрал номер стокгольмского ресторана, где работала Линда. Ответил какой-то запыхавшийся мужчина на ломаном шведском. Обещал позвать Линду. Через минуту-другую она подошла к телефону, а услышав, кто звонит, тотчас же рассердилась:

— Ты прекрасно знаешь, что в это время звонить нельзя, у нас дел по горло. Начальство злится.

— Знаю, — виновато сказал Валландер. — Только один вопрос.

— Если по-быстрому.

— Конечно. Ты видела фильм «Адвокат дьявола»? С Аль Пачино?

— Ты отвлекаешь меня от работы, чтобы спросить про фильм?

— Да, других вопросов нет.

— Ну все, хватит!

Тут комиссар в свою очередь разозлился:

— Неужели нельзя ответить? Ты видела этот фильм?

— Да, видела, — буркнула Линда.

— О чем он?

— Господи!

— О Боге?

— В каком-то смысле. Об адвокате, который на самом деле дьявол.

— И это все?

— А тебе мало? Зачем тебе это? Кошмары снятся?

— Я расследую убийство. Почему девятнадцатилетняя девушка повесила на стену такую афишу?

— Наверно, потому, что ей нравится Аль Пачино. Или, может, нравится дьявол. Откуда мне, черт побери, знать?

— А можно не чертыхаться?

— Нельзя.

— А о чем еще этот фильм?

— Сходи в видеопрокат, возьми кассету да посмотри. Он наверняка есть на видео.

Валландер почувствовал себя полным идиотом. Мог бы и сам сообразить. В городе полно магазинчиков, где можно взять фильм напрокат, вместо того чтобы досаждать Линде по телефону.

— Извини, что помешал.

Злость у нее как рукой сняло:

— Да ладно, ничего страшного. Но разговор надо заканчивать.

— Понятно. Ну, пока.

Он положил трубку. И тотчас раздался звонок. Ответить или нет? — с сомнением подумал он. Вдруг опять какой-нибудь журналюга? А как раз сейчас он менее всего расположен беседовать с прессой. Но трубку все-таки снял.

Сперва голос показался ему незнакомым. Но потом он узнал Сив Эрикссон.

— Надеюсь, я не помешала?

— Нет-нет.

— Я тут посидела, подумала. Все пыталась найти что-нибудь, что вам поможет.

Пригласи меня к себе, подумал Валландер. Если вправду хочешь помочь. Я проголодался и не прочь выпить. И мне совершенно невмоготу сидеть в этой окаянной квартире.

— Ну и как? Нашли? — спросил он официальным тоном.

— Увы. Мне кажется, Фалька лучше всего знает его жена. Или дети.