Потерять верные три миллиона? Отказаться от матча века?

Нет. Карпов боец. И он вступил в бой.

Глава 22

Восьмого июля 1975 года, вторник

ЧИЖИК И СИЛКИ МОСКВЫ

— У нас право… Погодите, Евгений Михайлович, уж больно длинное слово… — я достал записную книжку, раскрыл. — У нас право не-экс-клю-зив-ное. То есть неисключительное. Мы можем публиковать повесть в «Поиске», что и сделали. А договор с автором на издание повести отдельной книгой волен заключить всякий. Если, разумеется, автор пойдет навстречу. За нами первая публикация, и только, но мы расцениваем её как несомненный успех журнала.

— За нами, за нами. Но нам потребуются миллионы экземпляров, а «Поиск» сколько даст?

— Тираж наш известен.

— Ну вот. А нужно миллиона два, три.

— Скорее пять-шесть. Если у вас есть мощности, так что ж… Заключайте договор, и печатайте отдельной книгой.

— До этого мы и сами додумались, Михаил. Но Леонид Ильич не даёт добро, — и посмотрел на меня выжидающе.

А я на него.

Если Тяжельников думает, что я могу повлиять на Брежнева, то пусть и дальше так думает. А я помолчу. Не буду говорить ни да, ни нет.

Почему Брежнев не даёт добро, я знаю. Потому, что волнуется. Не знает, как примет повесть читатель. И не хочет миллионных тиражей просто так, в силу служебного положения. Другое дело, если понравится… А повесть хороша. Брежневу есть, что рассказать, а Пантера эти рассказы превратила в то, чем наш журнал и живёт — в остросюжетную историю. История, которая захватывает читателя и не отпускает до последней страницы. И даже дальше.

— Если бы можно выпустить отдельно… — начал Тяжельников и остановился.

— Мы вправе публиковать повесть только в составе журнала. Если есть возможность — то нужно отпечатать дополнительный тираж номера целиком. Иной возможности я не вижу, — сказал я.

— Весь журнал?

— Да, все триста сорок восемь страниц.

— Но повесть занимает всего…

— Шестьдесят четыре страницы, да. И что с того? Бриллиант нуждается в оправе. Остальные страницы — это оправа. Со своими камешками, пусть и поменьше. Дайте нам бумагу, и будет дополнительный тираж. Без бумаги, сами понимаете, никак. У нас не капиталистический рынок, бумагу запросто не достанешь.

— Мы посмотрим, что можно сделать, — сказал Тяжельников.

— Сделать? Запустить обсуждение повести в комсомольских изданиях. Центральных — «Комсомолке» и «Пионерке», областных и прочих. Радиостанция «Юность», телевидение. А там, через месяц, выйти с ходатайством к Леониду Ильичу: комсомол требует вашу повесть!

— Интересно, — но видно было, что не очень-то и интересно. Что он ждал другого. Ага, ага. Волшебные палочки — это предмет сугубо индивидуального пользования. С ограниченным числом исполнения желаний.

— Сделать-то мы сделаем, — продолжил после короткого размышления Тяжельников. — Но, получается, мы одновременно будем продвигать и «Подвиг».

— Именно.

— А не слишком ли это… деловито? Запрячь комсомол в телегу журнала?

— Скорее, наоборот. Это «Поиск» — дополнительный мотор комсомола.

— Но прибыль-то идет вам!

— Помилуйте, Евгений Михайлович! Какое нам? Прибыль идёт в первую очередь государству и учредителям. А кто у нас учредитель? Центральный комитат ВЛКСМ. Редакционные расходы составляют не более полутора процентов от стоимости номера. Причём в эти полтора процента входит всё: зарплата сотрудников, гонорары авторов, содержание помещёния, командировочные и транспортные расходы, в общем — всё.

— Но мне жалуются, что у вас огромные премии!

— Я бы понял, если бы жаловались на маленькие премии, а так… Кто ж это жалуется?

— Жалобщики всегда найдутся.

— Те, кого мы уволили за неспособностью? Или вовсе посторонние? Завистники?

— Есть сигналы, — уклончиво ответил Тяжельников. — И вообще, вокруг «Поиска» замечен нездоровый ажиотаж. Спекулянты продают номера по два, три, а порой и по пять рублей.

— Значит, мы работаем хорошо. Завидуют ведь тем, кто впереди. Тем, кто плетется в хвосте, не завидуют. Никто ведь не отдаст кровный трояк за дрянь. Нужно бороться не с журналом, а со спекулянтами. Устанавливать тираж соответственно спросу. Человек подпишется на журнал, и никакой спекулянт на нём не наживётся. Я думаю, подобные жалобы нужно рассматривать всесторонне. Чего добиваются жалобщики, пытаясь вставить палки в колеса журналу советской молодежи? Что ими движет? Ненависть к нашим успехам? К нашим авторам?

— Ну, это вы, Михаил, перегнули.

— Не знаю, не знаю, — но дальше развивать тему не стал. Не время.

— Ну, хорошо, — решил подвести черту Тяжельников. — Мы изыщем резервы бумаги в самые ближайшие дни. Можно сказать, в ближайшие часы. Печатайте, сколько сумеете. Возможно, удастся припрячь и пару-тройку типографий.

Я промолчал. Будет бумага — напечатаем. Будут типографии — хорошо. Не будет — всё равно задача выполнена. Мы и сами нашли способ на дополнительный тираж. Небольшой, но лучше, чем ничего. А в седьмом номере много интересного и увлекательного. Прочитают, глядишь, и подпишутся. Если сумеют.