— И вы держали в руках эту книгу?

— Вы можете проверить. Она есть в специальном отделе Ленинской библиотеки.

— А… Сожжение?

— Материалы следствия хранятся в архиве. Если нужно, я сообщу вам детали.

— Но вы-то откуда знаете?

— Из мемуаров дедушки.

— А дедушка у нас кто?

— У меня дедушка, Андрей Александрович Кирик, первый заместитель генерального прокурора СССР, советник юстиции первого класса, в переводе на воинское звание — генерал-полковник. Сейчас — персональный пенсионер союзного значения. А кто дедушка у вас — не знаю. Могу выяснить, дедушке это — телефонную трубку поднять.

Препод, нужно сказать, не испугался. Так, самую малость.

— Это шуточное выражение, «кто у нас дедушка». Я пошутил.

— А я нет, — но продолжать Суслик не стал. Опять закрыл папку, передал её преподу. — Занятие отработано?

— Да, да, конечно. Перерыв.

— Что-то ты жестко с Натанычем, — сказал Простой Человек Женя.

— Совсем нет. Сомневаться в словах студента без особой на то причины невежливо. Вот я и поправил его, как сумел.

— Ну… У тебя получается, что этот Богданов и вправду вампир какой-то.

— Так вампир и есть. Не в мистическом смысле, а в материалистическом. Он не оборачивается летучей мышью, да, но питается человеческой кровью с целью продления жизни. Пусть питание внутривенное, хотя есть сведения, что поначалу он пробовал внутрь. Как томатный сок. Ещё в Карпатах, в пятнадцатом.

— А вот насчет трупной крови, — спросил Игнат. — Трупная кровь, полученная от здоровых людей. Это как понимать?

— Ты бы, Игнат, не немецкие учебники штудировал, а нашего товарища Стручкова. Про трупную кровь у него и написано. Достижение советских учёных, я от себя ничего не добавил.

— Но если человек здоров, почему он стал трупом?

— В тридцатые-то годы? Автомобили появились массово, трамваи пустили. Зазевался человек, переходя улицу, и — под машину.

— Ну, разве что под машину…

В учебную комнату вернулась Гурьева.

— Родила!

— Поздравляю! Но как, Нина? За десять минут?

— Ты, Сеня, не остри. Я звонила. Ленка родила. Девочка, два шестьсот.

Аплодировали все. Ну да, первый ребёнок в группе.

— Восторгами сыт не будешь. Давайте на коляску скидываться! — сказала Лена.

Ну, скинулись. По три рубля. Для студента три рубля — сумма немаленькая. И на коляску хватит.

— Ты, Чижик, тоже три рубля вносишь!

— Три, только три! — и подмигнул немножко.

Нина поняла. Девушки, они только с виду наивные, а так — очень даже сообразительные.

После общей хирургии мы из третьей городской больницы возвращаемся в институт. Исторический материализм важнее ста ракет. Я возвращаюсь, девочки же — в редакцию. Работать.

Едем втроем, без пассажиров.

— Ты, Чижик, что там насчёт трёх рублей запел? — спросила Лиса.

— То и запел, — и я в самом деле запел:

Сегодня обнаружил ровно в восемь,

Что потерял единственный трояк.

Я произнес слова, что произносят,

Босой ногой задевши ночью о косяк

— И что означает это вокальное упражнение? — вопрос Ольги не дал перейти ко второму куплету.

— Именно то, что я спел: до конца жизни я буду беднее на три рубля.

— Чижик и романс о трех рублях, это сильно. А если серьезно?

— А если серьезно, я не хочу играть в доброго волшебника. И вам не советую. Вы уже видели: раз помогли — большое спасибо. Десять раз помогли — принимают как должное. Двадцать раз помогли — почему так мало?

Конечно, я могу дать больше. Например, сто рублей. Могу и дам. Могу и тысячу — но не дам. Человека в сложную минуту нужно поддержать, тем более хорошо знакомого человека. Поддержать, но не брать на содержание. Человек принял решение — человек несет всю ответственность за то, что принял.

— То есть сто рублей ты всё-таки дашь?

— Дам. Но не сам. Через вас. Вы, поди, тоже решили… поддержать? Вам можно.

— А тебе, значит, нет?

— Тебя, Надя, точно не запишут отцом ребенка. А меня очень даже могут.

— Ты думаешь, Ленка способна на это пойти?

— Мать на многое способна пойти ради блага ребенка. Как она это благо понимает. Или родители подскажут. Или отец ребенка. Мол, с Чижика не убудет алименты платить. На суде спросят: поддерживал материально? И если будут свидетели, что да, поддерживал, дал за три, скажем, года, три тысячи рублей, то наш суд, самый гуманный суд в мире, решит: пусть платит. Да что три тысячи, и трехсот хватит. Даже за сотню зацепиться могут. В интересах ребенка, да. И не убудет.