Но над женской половиной семьи висело странное проклятие. Или благословение – трудно сказать наверняка.

В каждом втором поколении Эвенвудов рождалась ведающая – девочка с необычными способностями. Но с появлением новорожденной, её бабушка непременно покидала физический мир.

Эвенвуды знали тому объяснение: бабушка отдаёт часть своей энергии внучке, чтобы укрепить её магическую силу и тем самым помочь выполнить свою миссию на Земле. Так происходило на протяжении столетий. Ещё ни разу три поколения женщин, две из которых ведающие, в роду Эвенвуд не собирались вместе. До тех пор, пока не родилась Элайна. Внучка Аэрин.

– Мамочка, не уходи! Останься сегодня с нами!

Мириэль глубоко вздохнула, силясь прогнать непрошеные слёзы. Босоногая малышка лет пяти в длинной льняной рубахе и со спутавшимися волосами цвета красного золота крепко держала её за ноги, пытаясь не дать уйти. Догнала у самых ворот.

– Элайна, родная… На дворе ещё совсем темно и сыро, возвращайся в кровать.

– Нет! Не пущууу! – дочь два раза жалобно всхлипнула, а после громко заплакала навзрыд.

Наконец, на крыльцо вышла Аэрин. Оценив ситуацию, пожилая женщина спокойно подошла к внучке, напевая тихую песню на древнеирландском. Не прерывая песни, она аккуратно отняла детские ручки от ног матери, подхватила на руки и понесла в дом.

– Будь осторожнее, ма…, – Мириэль снова сделала судорожный вдох, глотая густой колючий комок. Аэрин успокаивающе махнула дочери, как бы говоря: ступай, я позабочусь.

Глядя вслед удаляющейся матери с успокоившейся малышкой на руках, Мириэль в очередной раз дивилась, сколько сил в этой женщине. И это несмотря на её годы.

***

Промозглая предрассветная сырость и туман настойчиво пробирались под многослойную одежду, пока Мириэль пересекала Гартенштадт. Город садовников – так называли окраину Бамберга, где обосновались фермеры и виноградари.

Здесь же находилось и процветавшее когда-то поместье Майеров, принадлежавшее ещё деду Мириэль по отцовской линии – Стефану Майеру. После смерти деда управление поместьем и прилегающими угодьями перешло по наследству его сыну, отцу Мириэль. Ну а теперь она сама чувствовала ответственность за благополучие его обитателей: своей матери, дочери и тех немногочисленных работников, что ещё остались в поместье.

Неужели ей не хотелось бы остаться дома, с дочерью в это утро? Или вчера? Или месяц назад? Силы небесные! Быть возле Элайны – самое большое её желание! Но поместье переживает уже второй неурожайный год, а церковный оброк не уменьшается. Мириэль вынуждена ежедневно идти работать в город, чтобы кормить семью. А точнее, то, что от неё осталось.

Муж Мириэль, Тиль Хартман, был хозяином кожевенной мастерской. Он слыл талантливым мастером и грамотным управленцем. Подмастерья уважали и любили его, клиенты всегда возвращались. Дела мастерской стабильно шли в гору, даже когда епископ обложил ремесленников Бамберга удвоенными налогами.

Гром грянул два года назад. Ватикан объявил всеобщую мобилизацию в Новый Крестовый поход на турков.

А ведь к тому времени уже больше века прошло с возвращения последнего крестоносца. Мать Мириэль всё твердила, что с этим покончено. Ей было видение. Аэрин пророчила светлое будущее без религиозных войн. Но затем что-то пошло не так. Будто враз покинули многострадальную Землю Светлые покровители, и сознание людей заполнила непроглядная мгла.

Судя по масштабу развёрнутой военной кампании, на сей раз, Великий понтифик твёрдо намерен одержать победу над мусульманами на Востоке и немногочисленными староверами Севера. А значит, монополия Папской Империи на власть во всём мире неминуема.

Вместе с Тилем на войну забрали и двоих старших сыновей – Мартина и Рудольфа. Мобилизовали все мужское население старше 10 лет. А Рудольфу к тому времени только исполнилось 11.

Но материнское сердце разбилось окончательно, когда Себастьяна, её младшего мальчика, насмерть забили плетьми. Мелкая кража на рынке… Такое не прощалось даже детям.

«Ах, милый Себ…Сейчас тебе было бы девять. Но имбирная лепёшка стоила дороже твоей жизни».

Лишь во время долгого пути на заработки Мириэль разрешала морю скорби выйти из берегов. Пока она добиралась до Епископской горы, где работала прачкой при хоздворе, слезы успевали высохнуть, а душа – хоть на толику излить боль, до краёв заполнявшую её.

Себастьяна даже не позволили достойно похоронить: младший сын Мириэль был погребён на ослином кладбище, рядом с убийцами и ворами, осуждёнными на смертную казнь. Но сколько среди них было истинных преступников? Мириэль, как и большинство простых жителей Бамберга, понимала: настоящие убийцы засели в роскошных резиденциях на Епископской горе. Те, кто именуют себя Правой рукой Господа, прикрываясь Священным писанием и всячески извращая его в угоду собственной корысти, вершат собственное, дьявольское правосудие. Рука воинствующего Ватикана протянула свои уродливые щупальца не только в каждый уголок европейских земель, но и далеко за пределы морей и океанов. Но как этому ярму противостоять простым мирным жителям, если даже князья и императоры слагают с себя полномочия и отказываются от своих земель в пользу Великого понтифика?