Слишком прекрасная, чтобы быть правдой, сказка о прощении грехов предлагалась им как награда за всё пережитое. Наконец им показали то, о чём каждый из них сокровенно мечтал.

Они убеждали себя, что ещё не всё потеряно, что-то, что научили они в бетономешалке войн, куда их затянуло против их воли, не было бессмысленным и кому-то пригодилось. Носители тайны, которых ныне было легко распознать по изменившимся жестам и взгляду, после пары опрокинутых рюмок начинали вспоминать своё военное ремесло, рассказывая даже то, что делать никогда не делали и не умели. Они подбадривали нерешительных, убеждали слабых, злили высокомерных, и знали – их время пришло. Им дан Великий Шанс.

Когда алкоголь и военные байки разбудили спавшую в глубине их сердец надежду, с ней проснулось и желание борьбы, желание жить на полную катушку, желание счастья. Они взглядом ощупывали публику, останавливаясь на каждом мало-мальски серьёзном незнакомце, спрашивая себя не тот ли это давно ожидаемый заморский агент, нуждающийся именно в них. Они легко убедили себя в том, что кто-то там знает о них всё, что таким, как они, ведут счёт, наблюдают за ними и берегут для них место в невероятной истории, масштабней, чем сама жизнь. Они вспомнили, что их учили тому, что история намного важней, чем сама жизнь, которая, впрочем им и так давно не принадлежала, так же как и они ей.

Срджан, Мрджан и Младжан историю встретили в привычном будете Барсук, за привычной ракией. С ними в компании сидел Жёлтый – худощавый нервный парень, с слишком быстрыми жестами и взглядом, который скакал ртутный шарик. Слова так и сыпались горохом: – Говорю вам, нет ничего легче, всё люди наши. Мы встретимся с человеком, он вам всё объяснит. Будете работать на какого-то тамошнего Бута, Бату, чёрт его знает. Вы просто погуляете, негры подумают, что вы белые боги и при вашем виде побросают пушки и убегут. Платят очень хорошо, всё, что сможешь унести – твоё. Некоторые из наших уже были, вернулись с карманами полными денег. Он набрал воздуху, чтобы продолжить, но его прервал Срджан: – Раз было так хорошо, чего же тогда вернулись? – Потому что сосунки – уверенно выпалил Жёлтый у которого ответ был уже готов. – Маменькины сынки, говорят, мол, с нас довольно, сыты по горло. Но ты-то со своей командой не таков. Вы-то можете нехило разбогатеть, а ты станешь генералом. А уж девки – масляная улыбочка раздвинула губы – отдаются за горстку песка в пустыне, и каждая вторая – родная сестра Наоми Кэмпбелл.

Жёлтый всё говорил и говорил, расцвечивая прокуренный зал Барсука дивными видениями, и голос его заглушал скептическое покашливание хозяина Миле, грязная тряпка которого натирала стойку упорнее, чем когда либо. Мрджан и Младжан уже чувствовали на своих плечах холод погон, а в руках тяжесть и тепло «калаша». Они, как и Срджан, как любой другой, прекрасно понимали, что большие деньги легко не достаются, но все эти скучные резоны были уже неважны. – Я организую вам встречу с нашим человеком, он всем руководит. Серб из Белграда. У него огромные связи там. Я слышал, что этот тип связан со всем, что делают службы, говорят даже, что у него есть нефтяная вышка в Африке, и поэтому он в таком тесном контакте с тем Бутом. Если вы согласны, завтра можем с ним встретится – частил Жёлтый, избегая упоминать имена.

Срджан, Мрджан и Младжан переглянулись, уже не слушая Жёлтого, который продолжал говорить. Уехать, оставить всё. А всё – это что? Воспоминания, жизнь, которая с каждым днём становится всё более чужой, всё более мелкой и ненужной. Это уже была не их страна, и в ней жили чужие им люди. А там? Может, их там и правда ждёт удача? Там, где ещё есть место для каждого, в том числе, и для них. Где-то, где их имена не значат ровным счётом ничего, где прошлое теряет значение своё, поскольку его больше нет, а будущее не страшит, потому что его не существует. Там есть только настоящее. То настоящее, что сделают они сами. Может, там, где их никто не знает, всё начнётся сначала, и они найдут себя и пойдут на закат навстречу счастью. Почему бы это не могло быть правдой? Может это Великий Шанс. Новое Начало. Возможность уйти не оглядываясь. Возможность не встречаться в зеркале глазами с рожей алкоголика. Возможность не видеть в нем и прошлого наивного щенка. Возможность покинуть все и уйти от себя, забыв нынешнюю жизнь навсегда.

А новая жизнь начнётся там, далеко отсюда, в этой самой Африке, в Заире. Бриллиантовые реки и золотые берега, доступные женщины и податливая власть. Всё как раньше, когда они были молоды, наивны и достаточно безумны, чтобы верить в невозможность поражений, предательств и измен. Всё как раньше, когда они верили, что жизнь и война имеют смысл и оправдывают себя. Может, они даже вернутся. Почему бы и нет? Они будут богатыми, знаменитыми, загорелыми, с кучей денег, в дорогих одеждах и на первоклассных авто. Они будут сидеть перед новыми огромными особняками и плевать на мелких серых людишек, которые будут смотреть на них со страхом и завистью. Всё как когда-то мечтали они, молодые и красивые, отправляясь на фронт в грузовиках, которых девушки усыпали цветами. Тогда даже те, кто, кто не мог или не был обязан стремились надеть форму и вступить в армию, собирающуюся под знаменем, рвущимся в небеса, чтобы отправится на славную короткую войну, которая несомненно закончится победой и нужно успеть стать частью этой славной героической сказки.

И сейчас они мечтали о том, что будет, когда они вернутся. С каким восторгом будут смотреть на них соседские подросшие пацаны. С таким, наверное, с каким они в своё время глазели на соседа Влада, вернувшегося после контракта в Иностранном легионе. Он казался богом – его возил Peugeot, а необычно ароматные сигареты прикуривал от золотой зажигалки Ronson на которой сиял значок с изображением парашюта. Он вернулся и они – вернутся. И всё будет совсем, совсем по-другому. Должны же и они когда-то победить. Невозможно, чтобы вся жизнь была бесконечной полосой поражений и неудач.

Впрочем, иногда холодок сомнений забирался за воротник: – А что, если это всё-таки западня, ловушка? Ещё одна в серии тех, которые удалось едва-едва избежать, унося шкуру? Да, они слышали, что одна группа парней из Сербии поехали в Африку, куда заманил их никому не известный французский контрактник. Но они не слышали, чтобы кто-то сумел вернуться. Холодок сомнений таял после ракии, а в душе пробивались робкие подснежники надежды, ростки желания победить. Победить хоть раз в жизни. Желание требовало веры. Вера твердила, что сказки становятся былью и что свет возможен даже на дне самого глубокого колодца. Они ничего не требовали от жизни, лишь бы была надежда, лишь бы хоть часть её, хоть долька.