– Ты подошла к Олесе?

– Да. И попросила... ты понимаешь?

– Средства гигиены, - помогла Аня, внутренне чуточку потешаясь над девочкой. Какая ж она все-таки забавная. Строит из себя взрослую, пытается ругаться, а о физиологии говорить стесняется. Ребенок.

– Олеська меня привела в спальню матери, а потом...

– Ты осталась там одна?

– Да. Ань, но я ничего не трогала. Я только в туалет зашла, а потом вышла. Но Олеськи уже не было! Я вниз спустилась - и все!

Анна задумалась.

– Так... Кира, а ты сказала Олесе, что у тебя таких денег нет?

– Да. Она сказала, что отработать придется.

– А чем - не сказала?

Кира вздохнула.

– Ань... у нас говорят, что Олеська немного того... с наркотой. Но это говорят, наверное. Ее никто не ловил. Вот Динку Варенкину, ту выгнали за наркоту. А Олеську нет.

– Ага. Динка и рассказала про наркотики?

– Да.

– Понятно.

Анна задумалась.

Не то, чтобы она была сыщиком. Или любила детективы. Или...

Что вы! Она просто жила при дворе. В гадюшнике, в котором каждый старается тебя подставить. Или не тебя, а соседа. Подставить, пролезть повыше, удобненько усесться на чужой голове, сделать лестницу из чужих спин, сделать пакость ближнему и дальнему, и остаться безнаказанным...

Плут процветает в наше время?*

*- Мольер, прим. авт.

Так при дворе только плуты и процветают, можете не сомневаться. Других не держим!

– Кира, солнышко, я буду тебе сейчас задавать вопросы, а ты мне ответь, хорошо?

– Хорошо.

– Опиши мне Олесин дом.

– Ну.... Большой, двухэтажный.

– Что на первом этаже?

– Прихожая. Кухня. Гостиная, зал, гостевая спальня. Отдельно комплекс для развлечений. Там у них на первом этаже баня и сауна, комната отдыха. На втором - бильярдная, и спортзал.

– Ага. На втором этаже?

– Спальни и кабинет.

– Как они расположены?

Кира задумалась.

– Сначала идет пустая спальня, потом Олесина, потом кабинет, потом родительская спальня, потом еще...

Анна кивнула.

– Как я и думала. Кира, детка, зачем Олесе вести тебя в спальню мамы? У нее нет своих прокладок? Или она не могла их просто тебе принести, чтобы ты не заходила на чужую территорию? Вряд ли мама одобрила бы визиты гостей в свою спальню.

Кира захлопала глазами.

– Ну да... Леська говорила, что мать была сначала против, но потом разрешила, так уж и быть.

Анна довольно кивнула, и продолжила расспросы.

– Судя по размерам дома, прислуга у них есть?

– Да. Как у нас...

– Так что прокладки-то наверняка закупили. И возможно даже... ты сказала - гостевая спальня? При ней есть санузел?

– Да.

Кира засверкала глазами так, что прожекторам стало бы стыдно. Дошло до жирафика.

– Ты была единственной, кого водили наверх?

– Олеська сказала, что родители просили ограничиться первым этажом... ну я и дура!

– Пока еще нет. Вспоминай, ты что-то трогала?

– Эээээ?

– Не ложку или вилку, а какую-то коробочку, пакет... ну хоть что-то?

– Н-нет...

– А в школе? Или где вы с Олесей встречались?

– По магазинам гуляли.

– Думай. Что-то ювелирное, коробочки, баночки, ну хоть что...

Кира запустила пальцы в волосы.

– Не помню... это же магазины!

Аня вспомнила торговый центр, в котором выбирала платье, и кивнула. Задумчиво. Всяких разных бутиков там было - жуть жуткая.

– Тогда исходим из худшего. Что твои отпечатки пальцев есть на коробочке от ювелирки. М-да, подставили тебя филигранно.

Кира тоже сообразила, и буквально взвыла в голос.

– Это за Витю! Олеське он нравился... и ведь предупреждала меня завуч, а я, дура...

– Критически. Но - не поможет, - махнула рукой Анна.

– А что делать?

– Думать, Кира. Исключительно - думать.

– Я папе расскажу!

– Безусловно, - кивнула Анна, - ты правильно сделала, что все рассказала. Это не разрешить без помощи взрослых. Но действовать надо аккуратно.

– То есть?

– Чтобы не было ущерба репутации. Честь надо беречь смолоду.