Мы с Дудочником добрались до двери в конце коридора, из-за которой доносились громкие звуки сражения. Следуя за Дудочником, я поскользнулась в луже крови на полу и схватилась тут же отдавшейся болью раненой рукой за стену, чтобы не упасть.

Когда мы вошли, в воздухе мелькала сталь. У порога лежал на спине зарубленный солдат, еще одна убитая привалилась к стене — голова под неестественным углом склонилась на плечо, из уголка рта стекала кровь. Рубаха Криспина пропиталась кровью, но сам он стоял на ногах крепко и сжимал в руке топор, так что я догадалась, что кровь не его.

Открывшаяся картина выглядела несуразно: уютная кухонька деревенского дома и тут же обнаженные мечи, черепки, осколки и тела на полу. Над камином висела рейка с медными кастрюлями и сковородками на крючьях, там же я заметила половники и специи. Запах крови смешивался с ароматами сушеного тимьяна и чеснока.

У другой двери на задах кухни стояла Зои с поднятым мечом.

— Они держат ее там, — сказала она.

— Оттуда можно выбраться другим путем? — спросил Дудочник.

Зои покачала головой.

— Это кладовка, окна там нет.

Она наклонилась к двери и попыталась заглянуть внутрь сквозь трещину в искореженной филенке. Я дернула ее назад даже не осознавая, что делаю — просто почувствовала стальное острие с другой стороны, нацеленное на Зои. Оскалив зубы, Зои повернулась ко мне, и тут из щели резко высунулся клинок, остановившись в сантиметре от ее лица. Зои сделала глубокий вдох, затем поднырнула под меч и пнула дверь. Та распахнулась одновременно с тем, как Зои ее коснулась.

Из кладовки выскочил солдат и бросился на Зои, пока она не успела восстановить равновесие. Он двигался быстро, в крепких руках меч порхал, словно невесомый.

Зои выпрямилась и замахнулась своим мечом, но противник уклонился. Клинок Зои задел рейку с посудой, отчего все сковородки закачались, а одна маленькая медная кастрюля слетела с крючка и врезалась в стену.

Зои продолжала наступать. Дудочник толкнул меня себе за спину и встал с нею рядом. Солдат блокировал его удар и хрюкнул, когда мечи столкнулись. Дудочник и Зои без слов сманеврировали так, чтобы Зои оказалась слева от брата, прикрывая его бок, где не было руки. В считанные секунды близнецы загнали солдата в угол, и Зои приставила клинок к его горлу.

— Уже слишком поздно спасать маленькую белобрысую сучку, — прорычал солдат.

Я заметила, как напряглись сухожилия на руке Зои, сжимающей рукоять меча, и отвернулась. Для одного дня я повидала достаточно убийств.

— Заберите его меч, — велела Зои.

Я подняла глаза.

— И обыщите его, вдруг есть другое оружие, — рявкнула она, по-прежнему прижимая клинок к горлу солдата, пока Дудочник забирал у него меч, а Криспин проводил обыск.

Мы с Зои с занесенными мечами двинулись к двери в кладовку, и тут на пороге вырос еще один солдат.

— Я ее убью! — прорычал он, кивая на Палому, которую вытащил наружу.

Было слишком темно, чтобы разглядеть, насколько она пострадала. Ее протез исчез, мужчина одной рукой поддерживал ее в вертикальном положении, а другой прижимал зазубренный кинжал к ее горлу.

— Остановитесь, — велел он, — иначе я ее убью.

Он был блондином, лишь чуточку темнее Паломы. Светлые глаза лихорадочно метались по комнате, вместе со словами с губ слетали брызги слюны.

Палома едва стояла. Ее голова постоянно заваливалась набок, но дергалась назад, когда щека касалась клинка. Ее глаза вращались в орбитах, словно у испуганной лошади, и она ничем не показывала, что вообще нас узнает.

Зои тут же подняла руки и отступила.

— Встаньте к стенке! — велел блондин. — И бросьте оружие!

— Делайте, как он говорит, — сказала Зои.

Я отступила на три шага, уперлась спиной в стену, выпустила из рук меч и услышала, как он стукнул о половицу. Дудочник с Криспином тоже подчинились: оттолкнули второго солдата и отошли. Когда Дудочник положил меч на пол, освобожденный солдат тут же его подобрал.

Но я не сводила глаз с Зои. Все это время она не отрывала взгляда от клинка у горла Паломы. Зои медленно попятилась. На секунду приподняла нож, а потом резко опустила.

Я поняла, что она сделала, только через секунду. Прямо над головой Зои была натянута веревка, с помощью которой рейку с посудой можно было поднимать и опускать. И Зои ее разрубила.

Сковородки и кастрюли посыпались на солдата и Палому, а за утварью рухнула и сама тяжеленная рейка. Удары солдата не вырубили, но заставили пошатнуться и прикрыть рукой голову, ослабив хватку на Паломе. Этого Зои и добивалась. Она прыгнула вперед и сбила их обоих с ног. Когда я до них добралась, все уже закончилось: погребенный под кастрюлями и деревянными обломками солдат лежал с перерезанным горлом, его кровь стекала в медную сковороду. На другом конце комнаты второй солдат тоже лежал мертвый с ножом Криспина в спине.