– Я не умею заводить газонокосилку, понятия не имею, как работает газовая система отопления, не могу растапливать камин и совершенно не понимаю, что делать, если вырубят электричество. Я не подхожу для этой работы. Одного взгляда вполне достаточно.

– Но ты здесь, – напоминает он, а его широкая бровь медленно ползет наверх. – Почему же, если знаешь, что это работа не для тебя?

– Я коллекционирую работы. Пишу производственные зарисовки и к следующему новому году выпущу целый сборник.

Моя шутка заставляет его улыбнуться. Не без толики высокомерия, разумеется, но улыбка искренняя. Мужчина, имени которого я до сих пор не знаю, цокает языком и расставляет руки в боки. Его мускулистые плечи моментально увеличиваются в размерах. Не знаю, почему, но у меня перехватывает дыхание. А ещё я по-прежнему чувствую настойчивый запах его кожи.

– Попробуй, – заявляет он, с сомнением оглядев мое лицо. – По сути здесь нет ничего сложного. С понедельника по пятницу ты живешь здесь. Присматриваешь за домом, наводишь порядки внутри и снаружи. Суббота и воскресенье – выходные дни.

– Жить здесь пять дней в неделю? – Размеры дома начинают меня пугать. – Одной?

– У тебя есть парень?

– Нет.

– Муж?

– Нет, – терпеливо отвечаю я.

– Тогда одной, – пожимает он плечами. – За газоном будет присматривать садовник. Твоя задача – найти толкового и организовать для него график. Тот, что был, ушел в запой и это надолго. Испытательный срок для тебя – неделя. Выдержишь и работа твоя. Оплату будешь получать по пятницам. Восемьдесят тысяч. Устраивает?

Комок застревает в горле. Да я столько за месяц в баре и книжном магазине не зарабатывала!

– …Вы не шутите?

– Дом большой. Если ты думаешь, что работы здесь нет – ошибаешься.

– Это я понимаю, просто… – Мысли путаются. Я пытаюсь придумать, как бы мне совмещать все мои возможности заработка, но учитывая, что необходимо находиться здесь все будние дни – это невозможно. – Не проще ли нанимать клининговую компанию раз в неделю, чем впускать в дом чужого человека, который будет в нем жить?

– Здесь живет этот пес. Я могу приезжать сюда только по выходным. И любой дом не любит пустовать. Он начинает болеть и вскоре умирает. Стенам необходима жизнь. Пока у меня нет возможности жить здесь полноценно. И я не хочу, чтобы каждую неделю в доме находились посторонние. Одного человека вполне достаточно.

В его голосе есть что-то волнующее. Он вибрирует, будто издает особенные колебания и искры. Я сразу вспоминаю бенгальский огонь. Горя, он трещит, приятно потрескивает.

– Ну, так что? – разводит он руки в стороны. – Нет – и нет. Не за чем тратить время.

– Когда нужно приступать?

– Завтра, – отвечает он так, будто уже знает, что я не справлюсь.

Ого, какие скорости. Завтра у меня репетиторство, а потом смена в баре… Черт! Но восемьдесят тысяч в неделю!

– Во сколько нужно приехать?

– Желательно до девяти. Мне нужно показать тебе, что и как устроено, а на это потребуется время. Сегодня я этого делать не буду, поскольку уверен, что завтра ты не приедешь. Но! – усмехается он, устало выдохнув. – Если ты всё же решишься, возьми с собой необходимые на неделю вещи. Машина есть?

Отрицательно качаю головой.

– Тогда ты будешь находиться здесь пять дней. Продукты есть, Интернет подключен, в твоем распоряжении весь дом. Насчет подруг, которые могли бы навещать тебя, поговорим позже. После испытательного срока. Вот и всё.

Сомнения вновь атакуют, ведь неизвестность обладает возможностью внушать легкий страх.

– …Хорошо.

– Что? – с кривой улыбкой переспрашивает он.

– Хорошо! – повторяю я чуть более уверенно и поднимаю на него глаза. – Я буду здесь завтра в семь утра. Не рано?

– Отличное время.

Мое решение отпечатывается удивлением на его угловатом лице. Мужчина опирается плечом о стену и складывает руки на груди.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Тая. – Надо бы задать ему тот же вопрос, но мне что-то даже смотреть на него боязно. Воздух пропитан запахом его кожи и если мои волосы взяли в себя этот чувственный аромат сексуальной мужественности и власти, я не буду пользоваться шампунем неделю.

– Подумай ещё, Тая, – выделяет он мое имя, будто никогда прежде не произносил его. – А решишь взяться за работу – жду тебя завтра в семь.