–  Все ясно, - кивнул Стил.

Сэдлер закурил сигарету.

–  А тебе никогда не приходило в голову, - спросил он, - что, возможно, Маковски нужно нечто большее, чем просто развалить оперативную работу в Метроу?

–  А что на этот счет думает мистер Серилья?

Рокки покачал головой.

–  Он разделяет мои опасения насчет тебя и остальных. Подумай минутку. Маковски, можно сказать, перекрыл Руди кислород, и он хочет, чтобы такое положение сохранялось. Если вы, агенты, останетесь в живых, - особенно ты вы можете подтвердить все, что скажет Серилья. Например то, что президент дал ему четкий приказ продолжать работу и возглавлять Бюро.

–  Откуда вы знаете?

Сэдлер оскалился в улыбке.

–  Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять, если Руди связался со мной и попросил помочь. Первый раз. Когда я узнал, что Серилью выгнали с работы, то смекнул, что президентские директивы теперь нескоро будут выполнены. Но шанс все же есть. А вот если, скажем, тебя ухлопают, а дело это свалят на "Патриотов", что тогда?

Распишут все так, словно эти фанатики покусились на государственные структуры и такое прочее. Тогда они крепко возьмут за горло твоего шефа и моего друга. И кто сможет им помешать? Когда президент умрет, Маковски воспользуется ситуацией и станет полным самодержцем, оправдываясь тем, что хочет спасти страну от насилия. А таким людям, как ты, это явно не понравится.

–  А таким, как вы, мистер Сэдлер?

–  Меня труднее прижать. Я уже отправил дочь к родственникам, в глушь. Она, правда, долго кричала насчет кучи работы в университете, но я все же добился своего. Теперь они не смогут никак влиять на меня, разве что возьмут самого старика Рокки. Короче, на твоем месте я бы взял семью, Лютер, и лег пока на дно.

–  Что вы имеете в виду? Бегство?

–  Они обязательно попытаются достать тебя, сынок.

По мере продолжения разговора, Стил чувствовал себя все более неуютно.

–  Но пока постарайся об этом не думать. Им нужен ты, а не твоя родня. Жена и дети могут лишь послужить приманкой, чтобы заполучить тебя. Но они вынуждены будут спешить, так что у тебя нет времени сейчас поднимать шумиху в прессе. Если, конечно, вообще хоть одна газета теперь осмелится напечатать правду. Поэтому они попытаются достать тебя, когда ты уже будешь с семьей.

–  Но их охраняют люди из спецгруппы.

–  Да, на этих парней, как и морских пехотинцев, можно положиться. Но сколько их там?

Стил смотрел на дорогу.

–  Шестеро. Дежурят в три смены по два человека.

–  Ну, а если они нападут, когда все шестеро будут на совещании, обсуждая, как лучше защитить тебя? Или вообще ударят такими силами, что неважно, сколько их там будет?

–  Вы предлагаете...

–  Я предлагаю нечто, чего ты не сделаешь, сынок. Знаю. Поэтому если не будет возражений, я чуток задержусь в Висконсине. Скажем, до тех пор, пока они не придут тебя убивать. Если я буду поблизости, твои шансы заметно вырастут.

Стил молча посмотрел на него. В устах другого человека эти слова были бы чистой бравадой. В устах Рокки Сэдлера они были простой констатацией факта.

–  Спасибо. Но я надеюсь, что вы ошибаетесь. Если бы я думал, что правительство - или хотя бы отдельные его члены - могут убить человека и его семью, чтобы...

–  Чтобы скрыть правду, Лютер. Ради этого некоторые люди готовы на все.

Сэдлер выждал, пока между ними и впереди идущей машиной окажется ярдов двести, но потом добавил скорости. Стил взглянул на часы. Видимо, прохождение поста займет еще много времени.

–  Я согласен, - сказал Сэдлер, - что ты хорошо умеешь сражаться с преступниками и защищать людей. Но вот что касается твоей собственной защиты или понимания методологии власти, то тут ты очень наивен. Тобой займется не правительство, а Роман Маковски. И что бы ни случилось, у него будет столько посредников, что потом никто не сможет предъявить ему обвинение.

Люди, которые стремились к диктатуре, не останавливались перед тем, чтобы истребить половину населения страны, если это было им выгодно. Для них убить черного эфбээровца и его семью что раз плюнуть. Если придется одновременно пристрелить одного-другого легавого, это их тоже не смутит. Не строй иллюзий. А если ты выживешь, у тебя будет шанс повести свою игру. Стоит ли умирать героем, никому ничего не доказав?

–  Как вы умеете ободрить человека, мистер Сэдлер. Вы будете душой общества на любой вечеринке.

Сэдлер приоткрыл окно и выбросил окурок.

–  На вечеринке, на похоронах - мне все равно. Я навидался этих церемоний больше, чем достаточно.

Глава девятая

Река Чартер перерезает восточную часть Метроу, словно открытая рана. Когда Роуз в детстве выбиралась сюда с отцом, кое-где эта рана уже начинала гноиться кучами мусора и масляными разводами. Но сейчас вода здесь была значительно чище; она даже пахла водой.