И силы вернулись, потому что «Пилигрим» был в порядке, он был жив, он был готов к работе, и он был рад, что остался с нами. Немного странное чувство неудобства, какого-то дискомфорта промелькнуло мимо, и я, отметив его, устремилась дальше, прощупывая вместе с кораблем все его самые потаённые уголки, сверяя свои ощущения с показаниями диагностических систем. И покой потихоньку снова опустился на мои плечи, пусть не устраняя до конца чувство усталости, но, по крайней мере, делая его менее тревожным и болезненным. Я ощутила силу звездолёта, как свою, я осознала всю его защищенность и мощь его оборонительных систем. Он стал моей крепостью, моим домом, моим ковчегом в бурных волнах космоса, который рано или поздно всё равно пристанет у далекого Арарата.

Сзади послышались шаги, и кто-то остановился справа от меня.

— Командир, вас все ждут, — произнёс Булатов.

Я подняла руку, призывая его к молчанию, и указала на кресло перед пилотским пультом. Он сел.

Диагностика подходила к концу. Компьютер ни разу не подал голос, сообщая о каких-то проблемах или сбоях в работе автоматики корабля. Мои ощущения полностью совпадали: «Пилигрим» был в полной боевой готовности, все его системы работали как часы, его огромный организм функционировал слаженно и ровно. Пожалуй, пока только на него я могла положиться, как на тех, кого я привела с собой.

— Диагностика закончена. Неисправности и сбои не выявлены, — сообщил компьютер.

— Благодарю, — кивнула я.

— У вас тоже мозг как компьютер работает, — произнёс Булатов задумчиво. — Я думал, я один такой на свете.

— Я никогда не видела в своем общении со звездолётом ничего странного, — пожала плечами я и повернулась к нему. — Как ваша голова?

— Хорошо, — кивнул он.

Внешне я не увидела никаких признаков травмы, но подумала, что нужно будет на всякий случай отправить его в медотсек. Завтра.

— Выглядите нормально, — подтвердила я.

Он опустил глаза и покаянно произнёс:

— Я вас подвёл, командир.

— Почему?

— Вы доверили мне звездолёт, а я его не уберёг.

— Обошлось, — проговорила я. — Никто не мог ожидать такого… Мне, может, и стоило оставить на мостике старпома, но не факт, что ему удалось бы это предотвратить. Да и на планете он нам пригодился.

— Да, ребята рассказали, — он посмотрел на меня тёмными настороженными глазами. — Это очень странное место, и с нами со всеми, со звездолётом происходит что-то странное. Я не знал, что такое возможно.

— Боюсь, что эти странности станут нашей реальностью, — пробормотала я, посмотрев на экран. — И мы чаще будем видеть темноту, чем звёзды. Именно такие ситуации и будут нашей работой, разве что со временем мы сможем быть уверены, что экипаж надёжен на все сто, то есть, чтоб можно было полностью положиться на каждого в отдельности и на умение работать всем вместе.

— Порой мне кажется, что это невозможно.

— Это потому что эти пять дней вы просидели в одиночестве под замком. А мы были внизу: семь человек, которые ничего друг о друге не знают, и при этом предпочитают хранить свои секреты. Но оказалось, что каждый из нас может играть в команде честно и готов пойти ради общего дела до конца. Просто нужно немного доверия.

— Вот доверия мне и не хватает, потому что я просидел под замком.

— Вас уже выпустили, — напомнила я, посмотрев в конец коридора, где появился Хок. Он быстрым шагом вошёл на мостик и взглянул на меня.

— Экипаж требует командира, — сообщил он. — У нас сегодня вроде как праздник.

— Это по какому ж поводу? — уточнила я.

— По поводу боевого крещения, которое мы с грехом пополам, но всё же выдержали, — невесело усмехнулся он. — Умение не сесть в лужу — это отличный навык, но и способность выбраться из неё — тоже не лишнее.

— Уговорил, — согласилась я, поднимаясь из-за пульта. — Ну и дебют у нас!

— Первый блин… — прокомментировал Булатов, тоже встав.

— Как Жаклин? — спросила я, направляясь к выходу из отсека.

— Состояние средней тяжести, — ответил Хок. — Дакоста говорит, что у неё общая контузия, словно рядом с ней разорвалась вакуумная граната. Многочисленные мелкие кровоизлияния мозга. Выживет, но что теперь будет с её телепатией, сказать трудно.

Я мрачно покачала головой:

— «И полетела шерсть клоками со всех, кто лезет на Добро…»

В ресторане было шумно, по залу проносились звуки медленного фокстрота. В центре было сдвинуто несколько столов, на которых красовались яркие блюда отнюдь не дежурного обеда. Бутылок, правда, не наблюдалось, но и без этого было весело. Наши новые друзья, похоже, не нуждались в официальном представлении командования, они отмытые, причёсанные и одетые в форму «Пилигрима» уже расположились рядом с членами экипажа и чувствовали себя как дома. Мой взгляд упал на Окато, сидевшего в компании стрелков. Его тёмное узкое лицо с чёрными миндалевидными глазами было озарено белозубой улыбкой. Наверно, они до сих пор были не до конца уверены, что это не сон. Хоть кому-то на этом звездолёте хорошо.