– Мне уже нравится здесь, – искренне проговорила я, снова осматривая гостиную. – У вас чудесный дом, очень красивый и удобный…

Я замерла, увидев то, что на какое-то мгновение заставило меня забыть и о Томе, и о его отце, и об их сказочном замке. На широком диване, обитом голубым атласом, устроились рядом две великолепные русские псовые борзые, с нежной кудрявой шерстью, свободно вытянутыми на стёганых подушках длинными белыми лапами и изысканными длинными мордами. Одна из них была словно покрыта чёрным чепраком, а спину и бока другой украшали солнечно-рыжие пятна.

– Какие красивые! – воскликнула я.

– Нравятся? – тут же оживился сэр Артур и энергично направился к тому самому дивану.

Собаки даже не попытались сдвинуться с места, они только повернули свои красивые тонкие головы и устремили на хозяина вопросительные взгляды больших карих глаз.

– Эти две малышки – моя гордость, – сообщил сэр Артур и потрепал рыжую по голове. Её похожий на белое перо хвост затрепетал на голубом атласе. – Винс и Феба, изумительные создания! И, пожалуй, более знатные, чем я. Их имена длиннее, чем имена всех трёх моих детей, составленные вместе, учитывая наличие вторых, а у дочери и третьего имени.

– Подруги ветра, – проговорила я, подходя ближе.

– Как вы сказали? – он живо обернулся ко мне.

– Когда-то я читала стихи, посвященные русской псовой борзой. Там эту собаку называли подругой ветра.

– Замечательно, – кивнул он. – Очень образно и красиво, а главное, метко. Когда они несутся по вересковой пустоши, кажется, что это они поднимают ветер.

– Но с ними нужно охотиться…

– На пустошах полно кроликов. Они обожают гоняться за ними. Прирождённые охотники! Порой мне кажется, что они берут меня с собой только для того, чтоб было кому аплодировать их успехам и нести домой их трофеи.

Я рассмеялась. Сэр Артур уже с явной симпатией смотрел на меня.

– Я не стану вас больше задерживать Лара. Ведь вы позволите мне вас так называть? Вам нужно отдохнуть, переодеться к приезду гостей. Не беспокойтесь, не будет никого из этих высокомерных снобов, обитающих во дворцах. Милое провинциальное общество, члены семьи и ближайшие соседи. Том, проводи свою невесту, а потом зайди поздороваться к тёте. Она вряд ли спустится до прихода гостей.

– Опять мигрень? – усмехнулся Том.

Сэр Артур картинно закатил глаза, потом приветливо кивнул мне. Уже от дверей я услышала его звучный голос:

– Спенсер! Собаки опять на диване. Велите до прихода гостей очистить его от шерсти!

Том посмотрел на меня.

– Ну как он тебе?

– Я очарована! – воскликнула я.

Том радостно рассмеялся.

Предоставленная мне спальня была небольшой и уютной. Здесь не было никаких панелей и стропил. Гладкие светло-жёлтые стены и такой же потолок. Два больших составных из квадратных стёкол окна с простыми золотистыми занавесками. Небольшой встроенный в нишу камин, над которым располагалось золотистое панно из изразцов, изображавших ангела с букетом нарциссов, на стенах в простых рамах висели два фрагмента старинных обоев с нарциссами, видимо, украшавших эту комнату раньше. Большой резной шифоньер из золотистого дерева, в среднюю створку которого было вставлено зеркало, и такая же резная высокая, почти до потолка, спинка широкой кровати, создавали в довольно скромной комнате ощущение ненавязчивой роскоши. Пара стульев с резными спинками и золотистой обивкой сидений дополняли это ощущение.

Я остановилась, рассматривая покрывало на кровати, составленное из квадратов атласа и парчи жёлто-коричневых оттенков. Потом заметила, что нигде нет моего чемодана.

– Он в шкафу, – Том распахнул дверцы шифоньера. Мои вещи уже были аккуратно разложены по полкам и развешены на плечиках, – Ванна там.

Он указал на узкую золотистую дверь сбоку от кровати. Я заглянула в ванную комнату. Она была небольшой, но всё же больше моей спальни в маленькой квартирке под крышей старого дома, затерявшегося в кварталах Мэрлибона. На небольшом возвышении здесь господствовала белоснежная фарфоровая ванна на металлических ножках в виде звериных лап. На столешнице рядом с такой же фарфоровой раковиной лежали стопки белых полотенец.

– Тебя всё устраивает? – спросил Том, осмотревшись.

Я едва не силой удержала себя от восторженных заверений, что всё прекрасно. Ещё раз окинув взглядом обстановку, я задержала взгляд на стуле возле окна.

– Я хочу, чтоб вон там поставили столик на случай, если я захочу написать письмо.

– Я скажу Спенсеру, – кивнул он. – И ещё распоряжусь, чтоб тебе принесли что-нибудь поесть. Гости съедутся к пяти, так что раньше нам ничего не перепадёт.

– А что намечается? – поинтересовалась я, выглядывая в окно.

Спальня располагалась на третьем этаже, откуда открывался вид на парк, но пока, кроме деревьев, луга и неба я ничего не видела.

– Небольшая вечеринка по случаю твоего приезда. Фуршет на лужайке перед домом. Они съедутся позвенеть драгоценностями, обсудить сплетни и набраться впечатлений для новых. К семи все разъедутся, останутся только свои… Ладно, я пойду к тётушке. Не скучай.

Он снова чмокнул меня в щёку и ушёл. Спустя десять минут в дверь деликатно постучали. Открыв, я увидела на пороге всё также невозмутимого Спенсера с деревянным столиком с резной ножкой и круглой столешницей, инкрустированной орнаментом из дубовых листьев. Установив столик к окну, он осведомился, не нужно ли мне ещё что-нибудь и, с достоинством кивнув в ответ на слова благодарности, удалился.