Талла мрачно слушала ее. Дерек был ее непосредственным начальником, и накануне она допоздна работала, чтобы помочь ему внести последние поправки в документы, которые он хотел забрать с собой в Гаагу.

— Кому-то придется лететь вместо него, — заметила Талла. — Теперь уже слишком поздно откладывать слушания.

— Да, конечно, — согласилась Барбара и, округлив глаза, изобразила вожделение. — Жаль, что это буду не я. Уж я-то не отказалась бы провести пару ночей с нашим боссом.

Талла подняла брови, но ничего не сказала, сосредоточившись на экране только что включенного компьютера. В этот момент зажужжал внутренний телефон. Не отрываясь от монитора, она подняла трубку и автоматически произнесла:

— Талла Ричарде.

— А, Талла… хорошо. Не могли бы вы подняться ко мне в кабинет?

— Да, конечно.

Положив трубку на место, Талла секунду-другую бездумно смотрела на экран, потом до нее наконец дошло: ее вызывает Сол. Зачем я ему понадобилась? — взволновалась она, встала и пошла к лифтам, мысленно анализируя все дела, что прошли через ее руки с тех пор, как она начала работать здесь. Солу не в чем было упрекнуть ее. Вчера, когда они с Дереком работали, тот сказал, что доволен не только тем, как она работает, но и тем, как быстро вникает в суть дела.

Выйдя из лифта на нужном этаже, она побрела по коридору к офису Сола. Желудок у нее болезненно сжимался. Едва она открыла дверь. Марша улыбнулась и сказала, что босс ждет ее. Когда она вошла в кабинет, Сол разговаривал по телефону. Увидев Таллу, он нахмурился и жестом предложил сесть. Он был одет в официальный темный костюм, правда, пиджак снял и слегка распустил узел галстука с элегантным рисунком.

— Что ж, я весьма польщен вашими словами, Трэвис, но уверяю вас, Тьерри весьма квалифицированный специалист и прекрасно справляется без меня. Он получил степень доктора в Гарвардском университете. Должен признаться, он намного лучше меня образован.

Наступила короткая пауза, во время которой собеседник Сола что-то говорил. Даже не напрягая слух, Талла расслышала доносившиеся из-за океана слова о том, что никакие ученые степени не заменят знаний, приобретенных практикой и опытом.

— Мне очень приятно слышать это, Трэвис, — перебил Сол, — однако повторю: Тьерри вполне пригоден к этой работе. Просто дайте ему время… Извините меня, — обратился Сол к Талле, завершив наконец разговор.

Талла молча ждала, что тщеславие и эгоизм Сола непременно заставят его прокомментировать слова американца, который, судя по всему, был не слишком доволен французским коллегой, сменившим Сола в международной корпорации. Однако, к ее немалому удивлению, он никак не отозвался о только что состоявшемся разговоре. Вместо этого, слегка нахмурившись, он спросил:

— Вы слышали, что Дереку пришлось уйти домой из-за недомогания?

— Да, — ответила Талла.

— Я знаю, что вы тесно сотрудничали с ним по делу о правах на патент, над которым мы работаем. Завтра утром это дело должно рассматриваться в суде в Гааге.

— Да, мы вместе работали. Дерек попросил меня разузнать об истории прав корпорации на этот патент, как он был получен и на каких условиях корпорация купила его у первой жены изначального владельца патента, который получил его в качестве компенсации после развода. Это один из первых патентов, приобретенных корпорацией двадцать пять лет назад.

— И вы уверены, что на самом деле этому патенту двадцать пять лет?

— Да, у меня нет никаких сомнений на этот счет, хотя я с трудом раздобыла первоначальные записи о нем, — сообщила ему Талла. — Дело, выдвинутое против нас, основывается на том факте, что семья второй жены изначального владельца патента утверждает, что срок действия оригинального патента всего десять лет, а не двадцать пять и что все доходы от него за прошедший период должны быть по праву возвращены им.

— Они утверждают, что у них есть документ, подтверждающий, что патент был рассчитан только на десять лет, — снова нахмурившись, предупредил Таллу Сол.

— Я знаю. И принимаю это во внимание. Это очень сложное и запутанное дело, довольно интересное с чисто юридической точки зрения, но я подозреваю, что могло произойти так, что изначально патент был зарегистрирован на десять лет, а потом Жерар Лебрак, изобретатель, передумал и изменил срок его действия на двадцать пять лет, при этом не позаботившись о том, чтобы уничтожить первоначальный документ. В то время законы о патентах не были столь сложны и за ними не так пристально следили, как сейчас. Я уверена, семья Лебрака считает, что документы на патент, которым они владеют, законны, хотя на самом деле это не так.

— Гм… что ж, похоже, вы досконально знаете это дело. Вот и отлично. — Сол взглянул на часы. — У нас нет времени, чтобы кого-то другого вводить в курс дела, поэтому вам придется лететь вместо Дерека.

— Мне? Но…

— Наш самолет вылетает через три часа, этого времени хватит, чтобы упаковать сумку, — продолжал Сол. — Марша организует вам машину и водителя, он отвезет вас домой, а потом прямо в аэропорт. Там я вас встречу. И, кстати, не помешает, если вы возьмете с собой вечернее платье. Клаус ван дер Лауренс, основавший компанию, сейчас, разумеется, на пенсии, но он по-прежнему живет в Гааге и проявляет к компании пристальный интерес. Его семья владеет большей частью филиалов, вы об этом знаете… Мне кажется, он нас обоих пригласит на ужин после слушания дела.