И теперь, в этом самом кабинете, тот перебирал в памяти свою поруганную жизнь, созерцая опустевшую бутылку столь же пустым взглядом, после чего вновь потянулся к кнопке селектора:

– Маша, узнай, улетела ли в Ленинград Сивкова Марина Анатольевна?

Отчего-то ему было важно убедиться, что ее больше нет в городе.

Петляющее по дворам такси доставило Марину домой уже глубокой ночью.

– Привет! – устало улыбалась она в узком пространстве коридорчика.

– Привет, Ёжик! Привет, Талмуд!

– Ну как Москва?! Стоит?

– А куда она денется?

– Как съездила?

– Да никак…

В пятикомнатной профессорской хрущёвке Марину встречали вечно взлохмаченная Татьяна (за что и называлась Ёж) да дремавший в кресле кучерявый юнец в буржуйской жилетке с часовой цепочкой на пузе.

– Благоверного видела, – делилась с порога Марина, стягивая сапоги, – заскочила напомнить, что он отец!

– Ну и как он это пережил? – заинтересованно промычала Татьяна.

– Ничего, переживет!.. Ну что я могу поделать?! Ну не хочет его дочь жить в Америке! Ну не нравятся ей их картонные дома и поролоновые улицы…

…Я, что ли, этому рада?! Я, что ли, не хочу, чтоб они там спокойно жили, растили внука в нормальной стране… сколько мы во все это вбухали!

…А куда им теперь возвращаться?! Где жить?! Здесь?!! – Марина обвела рукой свою пятикомнатную профессорскую квартирку, доверху забитую наследием нескольких поколений искусствоведов. – Здесь негде!.. Он отец, он пусть и думает!

– Я сегодня в Сайгоне сказал, что у Шкрабы дочь с внуком возвращаются… Ты бы видела их рожи!!! – подал голос с кресла Талмуд. – «…А что, у Шкрабы есть внук?!!»

– Бабушке уже за сорок, мальчик! – зашипела на него Марина. – А ты, если еще раз про внука где-то ляпнешь… я тебя лично в этом кресле и придушу!!!

Татьяна лишь усмехнулась: «Да! Внешность у нее от Бога! Но и одевалась та провокационно».

– …Вы же в школе работаете?! – попытались там как-то образумить Марину. – Марина Анатольевна! Вы хотя бы лифчик наденьте, даже дети видят, что у вас там ничего нет…

Она обиделась и явилась в учительскую в лифчике.

– Ну что? Так лучше?! – Было явно не лучше. И от нее отстали.

– …Ты в этом и к нему ходила?

– И на совещание, и к нему, – доложила Марина, поправляя роскошный серебряный пояс в виде змеи, пересекающей собственный хвост. – С Сивковым иначе нельзя… Я же змея!..А ты, жертва обстоятельств, – вновь обратилась она к Талмуду, – о чем в Сайгоне говорил? Что у нас нового?

– Похороны! – обиженно буркнул тот. – Пипла хайрастого море!

– И что?! – нахмурилась Марина.

– …Ни Мамы Лены, ни Черчеля не видел. Ну, пулю, конечно, бросил – передадут, что их Шкраба ищет…

– …А Бамбука?

– Бамбука видел, куда он денется?! Там все в силе, даже лучше! Бамбук тебе обещал двадцать человек держать на трех точках, говорит, соберет не менее двухсот! – Глаза Марины округлились.

– …Да там такая история вышла… Кооператоры подогнали фуру с пивом… понимаешь, бесплатно! Подарок городу, в память Цоя! А распространять будут через общество ветеранов Афганистана!

– Они там что, охренели, что ли?! – забормотала Марина, медленно опускаясь на диван.

– Да все будет нормально! Что, афганцы на своих точках порядок не наведут?! Зато какая армия будет!

– Бамбук с афганцами должны Загородный держать и все кварталы до Марата! А не пиво бесплатно раздавать!!! Нет! Ну надо же что-то делать?! – вскочила Марина, заметавшись по комнате. – Нет! Я его убью!

– А что ты хочешь? – развел руками Талмуд. – Цой умер!

– Это, часом, не к нам? – прервала их бурную беседу Татьяна Ёж. За окном в спящие дворы, заглушив мигалки, одна за другой ныряли черные машины. – Точно к нам!

Вскоре на пороге возник грузный немолодой мужчина.

– Оперативный дежурный полковник Пиваков, – козырнул он, – обеспечиваю контакт с городской администрацией. Сообщили, что вы уже прибыли из командировки… Чрезвычайная ситуация, Марина Анатольевна! Если позволите, суть изложу в машине. Времени очень мало…

– Я еще даже не переоделась… – возмутилась та.

– Вы уж извините, Марина Анатольевна! Мы все вторые сутки на ногах, сами знаете, какая обстановка! Мобилизуем всё, готовимся поднимать курсантов… но вы же знаете эту публику?! Для них любое оцепление – как красная тряпка! А у нас даже на метро усиления нет! Что они там, в Москве, говорят? О чем думают?!

– Говорят, в Питер уже прибыло до тысячи фанатов, завтра обещают не более пяти. А думают… Да о себе они думают! Думают, если ограничить движение на Питер, рванет в Москве, а срочно перебросить подразделения в Ленинград – значит ослабить контроль на московском транзите… Так что усилений не будет…