– Волосы как волосы, а что должно быть?

– Ну, нет ничего странного?

– Нет. Просто темное каре. Возможно, крашеное.

Ну, да. Было бы странно, если бы она не закрасила эту седую прядь… От чего только она у нее появилась? Неужели из-за гибели фантома? Вот же ее угораздило-то…

Я почувствовала на себе выжидающий Ксюшин взгляд и поспешила ее успокоить, что просто интересуюсь подругой, с которой не очень хорошо когда-то расстались. Самой, мол, звонить как-то рука не поднимается. Думала, ты расскажешь.

– Да я все вроде рассказала, – протянула девушка.

На этом мы нашу встречу первую закончили, я пообещала, что скоро позвоню ей и позову к себе, чтобы выяснить, наделила ли судьба Ксению каким-то особым даром, и виноват ли теперь этот дар в том, что случилось с ребенком. А мне предстояло сообщить подругам хорошую новость, что наш ритуал с кнотеном Нины сработал, и сейчас она безопасна для себя и других. Если, конечно, она не соврала Ксене, – вдруг толкнулась в голове мысль.

Я обнаружила себя лежащей на полу в неудобной скрюченной позе, под головой была какая-то тряпка. В голове пульсировала кошмарная боль. Во рту стоял отвратительный горький привкус, и ужасно хотелось пить. Я с трудом разлепила тяжелые веки и огляделась по сторонам, пытаясь вертеть головой как можно осторожнее, чтобы не взбудоражить боль еще сильнее.

Плотно задернутые шторы почти не пропускали свет, и я не смогла определить, какое сейчас время суток. Кое-как я доползла до стола и включила настольную лампу. Стол был обильно залит застывшим воском от полностью расплавившихся свечей. Около кресла стояло две пустых бутылки вина. Ого, во как умею! Не удивительно, что я в таком отвратительном состоянии.

Я со стоном поднялась на ноги и отдернула занавески. В комнату проникло немного предрассветного утра. Серого, унылого ноябрьского утра. Я еще раз оглядела комнату. На полу в области моей лежанки валялось несколько фотографий и синяя футболка, в утренних сумерках кажущаяся темно-серой. Я подняла снимки, и у меня защемило сердце: Антон… Я все-таки успела сделать несколько фотографий за недолгое отведенное нам время.

Значит, вот чем я вчера занималась, – в голове потихоньку стали проявляться события этой ночи. – Напилась до невменяемого состояния и предавалась тоске и страданиям, перебирала фотографии, тискала майку, ревела, поди, еще… Глаза, действительно, очень резало. Все это понятно, конечно, прошло совсем немного времени. Но две бутылки!.. От этих мыслей к горлу подкатил противный комок, и я резко зажала рот, пережидая приступ тошноты.

Стараясь передвигаться как можно более плавно, чтобы случайно не тряхнуть головой, я дотелепалась до кухни, вытащила из холодильника пачку «Нурофена» и проглотила сразу две таблетки, запив их огромной чашкой холодной воды. От воды немножко полегчало. Я набрала воды в турку и поставила на плиту.

А вроде вчера так приятно начинался вечер. Мне было уютно, за окном шел дождь. Я даже на гитаре поиграла. А что было дальше, уже как-то слабо вспоминается. Неправильно это, не нужно так. Боль притупляется ненадолго, но не проходит, а на следующий день эта тоска почему-то усиливается многократно. Мне уже его не вернуть, и я не хочу больше так страдать, не хочу сидеть над стопкой фотографий, спать, уткнувшись лицом в футболку… Мне надо отвлечься, но я не знаю, как. Не хочется никуда ходить, ни с кем общаться. Поэтому каждая неделя в итоге заканчивается примерно так же как и в этот раз. Но чтобы аж две бутылки за вечер!..

В похмельный мозг опять застучала дурацкая мысль, которую я уже давно пыталась отогнать. Она с завидным упорством возвращалась. Мысль была следующего содержания: а не сходить ли мне к психологу? Обычно я отвечала на нее: а не сходить! Но только мысль не сдавалась. Сейчас она снова вернулась и, кажется, прочно поселилась в голове, все еще раскалывающейся от вчерашних излишеств. Ну, а собственно, почему бы и нет? Если не проходит душевная боль… Не к ведьме ж мне теперь обращаться! Я ж уже решила, к черту ведьм!

Мне даже стало немного смешно от таких рассуждений, и я прыснула, и тут же пожалела об этом, потому что даже это невинное действие снова отдалось мне гигантским молотом где-то внутри головы. Поморщившись, я трясущимися руками стала засыпать в турку кофе.

* * *

Тошнотворный день отходняка я пересидела на диване, кутаясь в плед и поглощая огромное количество жидкости. Сначала я хотела пересмотреть в очередной раз всего Гарри Поттера, но потом сообразила, что там опять будет волшебство и ведьмы, причем в зашкаливающих объемах, и раздумала. Так же сразу отметались все фильмы с акцентом на любовь и романтику, дабы избежать ненужных ассоциаций, и в итоге я нашла какую-то затяжную космическую сагу с кучей уродливых инопланетян. Вот, прямо то, что доктор прописал. Погрузившись в вымышленные звездные миры, я дотянула кое-как до вечера и часов в десять завалилась спать.

А на следующее же утро я все-таки соизволила позвонить подружке. Дело в том, что Лена после тех трагических событий одно время была постоянным клиентом психологических кабинетов, и Слава тоже посещал консультации, чтобы примириться со своей инвалидностью. Ленка успела побывать у разных специалистов, долго выбирала, какое направление ей ближе, в общем, если кто и мог посоветовать что-то дельное на эту тему, так это она.

Подруга, похоже, обрадовалась, что я обратилась к ней за помощью, и подробно поделилась со мной информацией. Конечно, она поинтересовалась, зачем мне вообще это понадобилось, но я выкрутилась, сославшись на тяжелое расставание с мужчиной.