— Одно целое.

Последнее слово мы произносим вместе.

Она кивает, ее взгляд снова становится жестким.

— Помнишь, как мы играли в прятки с мамой?

— Да. Мы разбегались в разные стороны, отвлекая их, — она ухмыляется.

— В отвлекающем маневре.

— Ладно, ладно, — бормочу я с покорностью, которой не ощущаю.

Последнее, что я хочу сделать после воссоединения с Рейной, это снова расстаться с ней, но я должна верить, что мы найдем друг друга, как всегда.

— Я займусь окном, ты займешься дверью.

Я притягиваю ее для быстрого объятия, моя грудь сжимается и полна всевозможных хаотических параной.

— Я встречу тебя снаружи.

— Я люблю тебя, Рай. — она ерошит мои волосы.

— Я тоже люблю тебя, Рейна.

В тот момент, когда я отпускаю ее, мое сердце сжимается так сильно, что чуть не лопается.

Я смотрю, как моя сестра вскакивает и вылезает в окно. Она такая проворная, что неудивительно, учитывая, где она жила все это время.

Мы это изменим. Она начнет все сначала.

Бросив последний взгляд, я выбегаю через заднюю дверь.

Когда мы были с мамой, Рейна и я узнали кое-что важное.

Никогда не оглядывайся назад.

Если ты не оглядываешься, то бежишь быстрее.

Если не оглянешься, никто тебя не поймает.

Я бегу по лесу, запах земли и леса наполняет мои ноздри.

Грязь пачкает мои белые туфли, а дыхание становится глубже, когда я преодолеваю расстояние.

Я оглядываюсь в поисках места, где можно спрятаться, и замечаю, что мой браслет исчез.

Нет.

Останавливаясь, я нарушаю свое собственное правило.

Я оглядываюсь назад.

Пламя пожирает старое дерево коттеджа, из которого мы сбежали несколько минут назад. Дым и огонь извергаются посреди леса.

Кто-то, одетый в черные брюки и толстовку с капюшоном, тащит Рейну обратно в коттедж, пока она борется и цепляется за его руку. Мужская рука. Татуированная рука.

Мое сердце колотится, а ноги слабеют. Я делаю шаг вперед, затем останавливаюсь, когда она встречается со мной взглядом и качает головой.

Она умоляет меня вспомнить нашу клятву, данную много лет назад.

Если одну поймают, другой нужно бежать.

Я уже совершала эту ошибку раньше. Я убежала, не оглядываясь.

В тот день я потеряла свою единственную сестру.

Но я больше не ребенок.

Мы не собираемся убегать с мамой.

На этот раз я спасу ее, как она когда-то спасла меня.

Энергия жужжит в моих венах, когда я бросаюсь вперед. Кулаки прижаты к бокам. Волосы растрепаны вокруг лица, светлые пряди прилипли к вискам от пота.

Я нахожусь совсем недалеко, когда Рейна кричит:

— Неееет!

Что-то твердое и тяжелое ударяет меня по затылку. Я с глухим стуком падаю на колени.

Черные звезды образуются за моими веками, когда они закрываются, наполняясь слезами.

Через маленькую щель я смотрю на горящий коттедж. Ее громкие, полные боли крики доносятся изнутри. Звук грубый и... смертоносный.

— Р-Рейна... — хриплю я, протягивая слабую руку, прежде чем она безвольно падает передо мной.

Все звуки исчезают.

Рейна больше не кричит.

Не визжит.

Не... сражается.

Рыдание застревает в глубине моего горла, когда тьма поглощает меня полностью.

Г

Децимация интересный процесс.

Все начинается с одной трещины. Потом две. Затем все рушится и разваливается на части.

Искусство заключается в том, чтобы начать эту первую трещину.

Это должно быть точно и по существу. Это должно быть безошибочно и с целью причинить боль.

А еще лучше, это должно появиться из ниоткуда. С жертвами легче всего справиться, когда они оказываются в засаде, когда их мир переворачивается с ног на голову за долю секунды.

Сегодня начался процесс уничтожения.

Жизнь Рейны теперь принадлежит мне.

Моя для пыток.

И моя для конца.

Рейна

Спустя неделю