Наиболее страшное для них утверждение: "Лучше всего знать, что ты ничего не знаешь". Лозунг: "Вы не можете ждать от меня многого, поэтому Вы не можете критиковать меня, потому что, ну-у-у. Да, о чем бишь я?" Девиз: "Ась?"

Реальный мир выбивает их из колеи, поэтому они ретируются в мир фантазии, частью которого они могут быть.

ЛЮБИТЕЛИ КОМФОРТА

Это те, кто прячется в комфорте. Все, что является (или может быть) неудобным, избегается (если только это "избегание" само не причиняет еще большего неудобства), а все, что может доставить комфорт (пища, развлечения, телевизор, плеер, выпивка, наркотики), становится предметом желания (если только поиск этого не причиняет неудобств).

Наиболее страшное для них утверждение: "Школяр, который лелеет любовь к комфорту, не может считаться школяром". Лозунг: "Комфорт любой ценой!" (Если только она не слишком высока.) Девиз (позаимствован у Толкиена): "Хоббит жил в земляной норе. Не в противной, грязной, сырой норе, наполненной остатками червей и тиной, но и не в сухой, голой, песчаной норе, в которой можно было только сидеть и есть: это была нора хоббита, что значит комфорт".

Они помнят ровно столько девизов, сколько нужно для ощущения комфорта.

ИСКАТЕЛИ ОДОБРЕНИЯ

Лучший способ доказать свою самодостаточность и достойность -- это иметь вокруг много людей, говорящих вам, какой Вы замечательный. Эти люди так стараются заполучить одобрение (предпочтительно) других людей или приятие хотя бы, что у них остается очень мало времени, или не остается вообще, искать собственное. Но их собственное одобрение не имеет значения. Они в конце концов недостойны, а чего стоит мнение недостойных людей? Они представляют собой как бы оборотную сторону бунтарей: бунтари считают мнение других людей ничего не стоящим; искатели одобрения считают мнение других слишком стоящим. Они бы согласились стать президентом класса, но они боятся насмешек, поэтому они обычно побеждают искателей сокровищ посредством оползня.

Лозунг: "Что я могу сделать для ВАС сегодня?" Девиз: "Миленький свитерок!" Без таких людей плоты, приплывающие к дому, никогда не были бы построены.

Вы, вероятно, смогли бы легко отнести Ваших друзей к тому или иному уважаемому клубу. Если Вы сомневаетесь, куда отнести себя, спросите своих друзей. Схожее мнение и будет ответом, хотя, возможно, он вам не очень понравится.

(ПРИМЕЧАНИЕ: Если Вы отвергаете идею о том, что вас можно отнести к одной из этих категорий, тогда Вы, вероятно, бунтарь. Если Вы с готовностью принимаете похвалы Ваших друзей, тогда Вы, вероятно, ищете одобрения. Если Вы забываете спросить, тогда Вы витаете в облаках. Если Вы боитесь спросить, Вы ищете комфорта. Если друг говорит: "Ты не подходишь ни под одну из категорий; в тебе есть понемногу от каждой", то, вероятно, он ищет вашего одобрения.)

Большинство из нас в то или иное время отдают дань каждому из этих клубов. Мы можем, например, быть бунтарями, когда дело доходит до ограничения скорости, отсутствующими, когда речь заходит о налогах на доходы, любителями комфорта, когда покушаются на наши дурные привычки, и искателями одобрения в интимных отношениях.

Это все также четыре основных способа избежать познания. Бунтарям и не нужно учиться; витающие в облаках не помнят, зачем им это; пребывающие в комфорте находят это дело чересчур рискованным; а искатели одобрения хотят все время держаться на плаву. Большинство из нас имеет собственные комбинации всех четырех разновидностей -- немножко того и немножко другого. Все это, наверное, и удерживает нас от познания именно того, что мы хотели бы знать.

Как же преодолеть эти древние барьеры? Инструментами, техникой и практикой, практикой, практикой. Где же найти эти инструменты? Оставшаяся часть этой книги -- энциклопедия инструментов.

Правила как инструменты

Один из наиболее эффективных инструментов для жаждущих знания -- это правила. Он является и наиболее древним, и одним из первых, которому следует сопротивляться.

Так быстро, как только мы могли -- самое позднее в возрасте двух лет, -- мы научились обходить правила. Бунтари бунтовали, витающие в облаках забывали, пребывающие в комфорте ни о чем не заботились, а ищущие одобрения рабски подчинялись -- позаботившись, разумеется, о том, чтобы кто-нибудь наблюдал и одобрял.

В большинстве случаев к правилам относились как к врагам, к чему-то, навязанному безличным (и, возможно, тираническим) миром, созданным, чтобы ограничивать, наказывать или огорчать нас.

Легко понять, почему правила воспринимаются нами как враги. С точки зрения ребенка, ему бы никогда не приходилось огорчать родителей, если бы не было правил. Только когда правило Нарушается, они прячут свою любовь, а если бы правил не было, наши родители любили бы нас всегда. Примерно так работает логика ребенка. Нам казалось, что правила -- это нечто вроде специального курса для детей. Взрослые могут долго не ложиться спать и смотреть телевизор. Взрослые могут есть по два десерта, если захотят. Взрослые могут переходить улицу. Взрослым не нужно спать после обеда. "Когда я смогу делать это?" -- спрашиваем мы. "Когда подрастешь", -- говорят нам.

Поэтому правила воспринимались нами как нечто временное -- надо только потерпеть немного, и в один прекрасный день их не станет. Вообразите наше удивление, когда мы стали старше -- три, четыре, пять -- и обнаружили, что число и сложность правил в действительности лишь возросли.

Затем мы попадаем в специальное учреждение: школу. Мы судорожно хватаем ртом воздух после первого шока и постепенно смиряемся: правила останутся нескончаемыми и не подлежащими обсуждению еще лет двенадцать, а то и больше. Затем они закончатся.